Поутру, гораздо ранее обычной поры, мистер Пикквик, одетый, умытый и причесанный, спустился вниз и позвонил в колокольчик.
— Самуэль, — сказал мистер Пикквик, когда мистер Уэллер явился на его призыв, — заприте дверь.
Мистер Уэллер запер.
— Прошлой ночью, Самуэль, у нас тут случилась весьма неприятная история, заставившая мистера Винкеля опасаться насильственных поступков со стороны мистера Даулера, — сказал мистер Пикквик.
— Я слышал кое-что об этом на кухне от старухи, — отвечал Самуэль.
— И мне больно сказать, Самуэль, — продолжал мистер Пикквик грустным тоном, при чем его физиономия приняла самое болезненное выражение, — мне больно сказать, что, опасаясь этих насильственных поступков, мистер Винкель убежал.
— Убежал! — воскликнул Самуэль.
— Оставил дом сегодня на рассвете, не переговорив даже со мною, — отвечал мистер Пикквик. — И мне даже неизвестно, куда он убежал.
— Ему следовало остаться, сэр, и столкнуться с ним лицом к лицу, — заметил мистер Уэллер. — Не нужно большой силы, чтобы упрятать этого Даулера.
— Я уже давно, на основании некоторых соображений, мог сомневаться в его храбрости и отваге; но как бы то ни было, мистер Винкель убежал. Его надобно найти, Самуэль, отыскать и представить ко мне.