— Лучше нельзя угадать отца родного, если нахлобучить на него шапку, — отвечал тот же голос.
Не сомневаясь более в личности молодого человека, мистер Винкель отворил дверь, и лишь только он сделал это, Самуэль Уэллер вошел с величайшей поспешностью, запер дверь и, принимая благоразумную предосторожность, положил ключ в карман своего жилета. Затем, обозревая мистера Винкеля с головы до ног, сказал:
— Какой вы затейник, сэр, — удивительный затейник! Таких джентльменов, как вы, надо искать со свечой среди белого дня.
— Что вы под этим разумеете, Самуэль? — спросил мистер Винкель тоном сильнейшего негодования. — Ступайте прочь, сэр, ступайте прочь, сэр, ступайте сию минуту.
— Что я под этим разумею? — возразил мистер Уэллер. — Это, сэр, мудреная задача, как говорил в старину один школьник своему учителю, когда тот выдрал его за уши. Что я под этим разумею? Ничего дурного.
— Отоприте дверь и оставьте эту комнату сию же минуту, — сказал мистер Винкель.
— Я оставлю эту комнату в ту самую минуту, как вы сами оставите ее, сэр, — отвечал Самуэль, стараясь говорить серьезным тоном и усаживаясь на стул. — Если мне придется вынести вас отсюда на спине, в таком случае, сэр, я выйду, конечно, прежде вас, не больше, впрочем, как одной секундой; но позвольте выразить надежду, сэр, что вы не доведете меня до таких крайностей, как говаривал в старину один строгий судья, когда приводили к нему упрямых арестантов.
Сказав это, мистер Уэллер положил свои руки на колени и взглянул на мистера Винкеля с таким серьезным выражением, из которого значилось весьма ясно, что он не имел ни малейшего намерения шутить.
— Очень жалею, сэр, и даже соболезную, что никак не могу назвать вас любезным молодым человеком, — продолжал мистер Уэллер тоном горького упрека. — Как вам не стыдно было оставить на произвол судьбы этого почтеннейшего старичка, который, смею сказать, заботится о вас, как о собственном сыне? Вы поступили ничем не лучше Додсона, сэр, и смею вас уверить, что сутяга Фогг — истинный мудрец перед вами.
Высказав это суждение, мистер Уэллер хлопнул себя по обоим коленям, скрестил руки на груди с видом глубокого огорчения и, облокотившись на спинку кресел, ожидал, по-видимому, чем и как оправдается перед ним провинившийся пикквикист. Мистер Винкель все это время стоял перед ним босиком, в халате, и зубы его начинали бить довольно сильную тревогу.