— Ах, боже мой! — воскликнул мистер Пикквик, поворачиваясь боком.
— Теперь нас увидят из конюшни и подумают, что здесь пожар, — сказал Самуэль. — Да погасите свечу, ради бога; неужто вы не можете этого сделать?
— Это, однако ж, удивительный фонарь, какого ни разу не приходилось мне держать в своих руках! — воскликнул мистер Пикквик, отуманенный чудными эфектами, какие фонарь производил без всякого намерения со стороны мистера Пикквика. — В жизни я не видал такого сильного рефлектора.
— Послушайте, сэр, нам не миновать беды, если вы будете кружиться этаким манером, — сказал Самуэль, когда мистер Пикквик делал тщетные попытки сообщить приличное направление своему чудному светилу. — Вот, я слышу шаги молодой леди. Ну, мистер Винкель, марш через забор!
— Остановитесь! — вскричал мистер Пикквик. — Я сам наперед должен говорить с нею. Самуэль, помогите мне.
Самуэль прислонился головой к стене и, устроив таким образом платформу из своей спины, сказал:
— Ну, теперь можете перебираться. Скорее, сэр.
— Но ведь этак можно ушибить вас, Самуэль, — сказал мистер Пикквик.
— Не беспокойтесь обо мне, сэр, — отвечал Самуэль. — Подайте ему руку, мистер Винкель. Скорее, господа.
Пока Самуэль говорил таким образом, мистер Пикквик, употребляя усилия, почти неестественные для джентльмена его тяжести и лет, успел наконец вскарабкаться на спину своего верного слуги, и потом, мало-помалу, при содействии мистера Винкеля, ему удалось утвердиться на верхнем бревне забора, причем одно плечо Самуэля послужило пьедесталом для великого человека.