Когда выставленный фонарь осветил пространство, Самуэль увидел почти перед своим носом фигуру какого-то человека весьма подозрительной наружности и, не говоря дурного слова, ударил его по голове, отчего ученый джентльмен (то был он) отпрянул назад и прислонился спиной к садовой стене. Совершив этот подвиг с великой ловкостью и быстротой, Самуэль взвалил себе на спину мистера Пикквика и последовал по переулку за мистером Винкелем с такой скоростью, которая, принимая в соображение тяжелый груз на его спине, могла казаться поистине изумительной.
— Отдохнули ли вы, сэр? — спросил Самуэль, когда они достигли конца переулка.
— Отдохнул; спасибо, мой друг, — отвечал мистер Пикквик.
— В таком случае, дайте немножко вздохнуть и мне, — сказал мистер Уэллер, поставив на ноги своего господина. — Бегите между нами, сэр. Теперь близехонько.
Ободренный таким образом, мистер Пикквик поспешил сделать лучшее употребление из своих ног, и можно вывести твердое заключение, что сапоги великого человека равнялись на этот раз, по своей быстроте, превосходным самоходам.
Карета стояла уже давно, лошади отдохнули, дорога была гладка, кучер не дремал. Искатели приключений подлетели к подъезду «Зеленого куста», прежде чем мистер Пикквик успел отдышаться.
— Экспедиция кончена молодецки, я надеюсь, — сказал Самуэль, помогая своему господину выйти из кареты. — Не стойте здесь на открытом воздухе после таких изнурительных трудов. — Прошу извинить, сэр, — продолжал Самуэль, высаживая мистера Винкеля, — дела ваши обстоят благополучно, если не ошибаюсь?
Мистер Винкель с жаром схватил руку своего друга и шепнул ему на ухо.
— Все хорошо, Самуэль; прекрасно!
Мистер Уэллер, в знак совершенного понимания, ударил себя по носу, улыбнулся, подмигнул и принялся, с веселым духом, закрывать подножки экипажа.