— Ах, да, ведь вот оно, совсем из ума вышло, — отвечал Зефир. — Прошу извинить, сэр. Чего вам угодно выкушать с нами? Портвейну, сэр, или хересу, как вы думаете? Элю, по моему мнению, было бы всего лучше, или, может быть, вы предпочитаете портер? Позвольте мне удостоиться счастья повесить вашу ермолку, сэр.
С этими словами Зефир быстро сорвал ермолку с головы мистера Пикквика и в одно мгновение ока нахлобучил ее на глаза пьяного джентльмена, который все еще продолжал мурлыкать комическую песню на самый печальный лад, воображая, вероятно, что он увеселяет многочисленную публику.
Схватить насильным образом ермолку с чужой головы и нахлобучить ее на глаза неизвестного джентльмена грязной наружности — подвиг, конечно, чрезвычайно остроумный сам по себе, но тем не менее в практическом отношении шутки этого рода крайне неудобны: так, по крайней мере, смотрел на это дело мистер Пикквик. Не говоря дурного слова, он диким вепрем выскочил из постели, мгновенно поразил Зефира в грудь, оттолкнул его к стене, и затем, овладев ермолкой, стал в оборонительное положение посреди комнаты.
— Ну, черт вас побери! — сказал мистер Пикквик, задыхаясь от досады и внутреннего волнения. — Двое на одного, ну, выходите!
И, сделав этот бесстрашный вызов, достойный джентльмен начал размахивать своими сжатыми кулаками таким образом, что антагонисты его должны были увидеть в нем одного из самых опытных боксеров.
Было ли то обнаружение необыкновенной храбрости со стороны мистера Пикквика, или многосложный и хитрый способ, употребленный им для того, чтоб выюркнуть из постели и наброситься всей массой на джентльмена, выплясывавшего матросский танец, только противники его остолбенели и обомлели. Мистер Пикквик был почти убежден, что в эту ночь произойдет убийство в стенах Флита; но предчувствие его не оправдалось. Зефир и товарищ его с бумазейной куртке простояли несколько минут в безмолвном изумлении, вытаращив глаза друг на друга, и, наконец, разразились громовыми залпами неистового и дикого смеха.
— Ай же да козырь! Вот это по-нашенски, старик! Люблю дружка за смелый обычай, — сказал Зефир. — Прыгайте опять в постель, не то как раз схватите ломоту в поясницу: пол дьявольски холодный. Надеюсь, между нами не будет затаенной вражды? — заключил великодушный джентльмен, протягивая свою огромную лапу с желтыми пальцами, весьма похожими на те, которые парят иногда над дверью перчаточного магазина.
— Конечно, не будет, — сказал мистер Пикквик с большой поспешностью.
Теперь, когда прошел первый пыл гнева, великий человек почувствовал, что кровь начинает мало-помалу холодеть в его потрясенном организме.
— Удостоите ли вы меня чести познакомиться с вами, сэр? — сказал джентльмен в бумазейной куртке, протягивая свою правую руку.