Мистер Соломон Пелль, джентльмен из этой ученой корпорации, был жирный детина с отвислыми щеками, ходивший во всякое время в таком сюртуке, который, с первого взгляда, мог показаться зеленым, а потом, при дальнейшем рассмотрении, оказывался темно-бурым. Бархатный воротник этого одеяния подвергался такому же хамелеонскому видоизменению цветов. Лоб у мистера Соломона Пелля был узкий, лицо широкое, голова огромная, нос кривой, как будто природа, раздраженная наклонностями, замеченными в этом человеке при самом его рождении, круто повернула его с досады на одну сторону и потом уже никогда не хотела исправить этого поворота. Впрочем, кривой нос, весьма невзрачный на первый взгляд, впоследствии отлично пригодился своему владельцу: подверженный, при короткой шее, страшной одышке, мистер Соломон Пелль дышал главнейшим образом через это полезное отверстие на верхней оконечности его организма.
— Уж на том постоим: дело его в моих руках выйдет белее снега, — сказал мистер Пелль.
— Вы уверены в этом? — сказал джентльмен, к которому была обращена эта речь.
— Совершенно уверен, — отвечал мистер Пелль, — но если б он попался в лапы какому-нибудь неопытному практиканту, заметьте, почтеннейший, тогда бы все перекувырнулось вверх дном.
— Э! — воскликнул другой собеседник, широко открыв свой рот.
— И уж я бы не отвечал за последствия, — сказал мистер Пелль, таинственно кивая головой и вздернув нижнюю губу.
Этот назидательный разговор производился в трактире напротив Коммерческого банкротского суда, и одним из разговаривающих действующих лиц был не кто другой, как мистер Уэллер старший, явившийся сюда с благотворительной целью доставить утешение одному приятелю, дело которого в этот самый день должно было окончательно решиться в суде. Мистер Пелль был стряпчим этого приятеля.
— Где же Джордж? — спросил старый джентльмен.
Стряпчий повернул голову по направлению к задней комнате, и когда мистер Уэллер отворил туда дверь, шестеро джентльменов, посвятивших свою деятельность кучерскому искусству, поспешили встретить своего собрата с изъявлением самого дружеского и лестного внимания, не совсем обыкновенного в этой почтенной корпорации, проникнутой серьезным и философским духом. Несостоятельный джентльмен, пристрастившийся с некоторого времени к рискованным спекуляциям по извозчичьей части, поставившим его в настоящее затруднительное положение, был, по-видимому, чрезвычайно весел и услаждал свои чувствования морскими раками, запивая их шотландским пивом.
Приветствие между мистером Уэллером и его друзьями имело свой оригинальный характер, свойственный исключительно сословию кучеров: каждый из них приподнимал на воздух кисть своей правой руки и, описывая полукруг, разгибал мизинец, чтоб протянуть его к вошедшему собрату. Мы знали некогда двух знаменитых кучеров (теперь уж их нет на свете), братьев-близнецов, между которыми существовала самая искренняя и нежная привязанность. Встречаясь каждый день в продолжение двадцати четырех лет на большой дуврской дороге, они разменивались приветствиями не иначе как вышеозначенным манером, и когда один из них скончался, другой, тоскуя день и ночь, не мог пережить этой потери и отправился на тот свет.