— Дай отсрочку хоть месяца на два: заплачу с процентами, — продолжал Самуэль.
— Не нужно мне никаких процентов, — отвечал мистер Уэллер старший, — сейчас денежки на стол или пропадешь в тюрьме ни за грош.
— Ха, ха, ха! — залился Соломон Пелль, продолжавший за круглым столом высчитывать судебные издержки в пользу своего кармана. — Вот это потеха, так потеха! Хорошенько его, старик, хорошенько! Проучить молодца не мешает. Вениамин, запишите это, — с улыбкой заключил мистер Пелль, обращая внимание мистера Уэллера на итог вычисленной суммы.
— Благодарю вас, сэр, благодарю, — сказал стряпчий, принимая из рук мистера Уэллера несколько запачканных ассигнаций. — Три фунта и десять шиллингов, и еще один фунт да десять — итого пять фунтов. Премного вам обязан, мистер Уэллер. Сын ваш прекраснейший молодой человек, и такие черты в его характере достойны всякой похвалы, — заключил мистер Пелль, завязывая свой судейский портфель и укладывая ассигнации в бумажник.
Перед появлением констебля Самуэль приобрел такое благорасположение во всей честной компании, что все единодушно и единогласно вызвались сопровождать его до ворот Флита. В назначенную минуту истец и ответчик пошли рука об руку; впереди их — констебль, а восемь дюжих кучеров замкнули их в арьергарде. На перепутьи вся компания остановилась на некоторое время в кофейной адвокатского суда, и потом, когда окончательно выполнены были все судебные формы, процессия тем же порядком продолжала свой путь.
В улице, где стояла тюрьма, произошла небольшая сумятица по поводу упорного намерения восьмерых джентльменов идти рядом с мистером Самуэлем, и тут же принуждены были оставить пестролицого джентльмена, вступившего в боксерское состязание с разносчиком афиш. За исключением этих мелких приключений, шествие совершилось благополучно. Перед воротами Флита вся компания дружески рассталась с арестантом.
Переданный таким образом на руки темничных стражей, к неимоверному изумлению Рокера и даже флегматического Недди, мистер Уэллер младший, по совершении обычных церемоний в тюремной конторе, отправился прямо к своему господину и постучался в двери его комнаты.
— Войдите! — откликнулся мистер Пикквик.
Самуэль вошел, снял шляпу и улыбнулся.
— Ах, это вы, мой друг! — воскликнул мистер Пикквик, очевидно обрадованный прибытием своего скромного друга. — Добрый товарищ, я не имел намерения нанести оскорбление вашей деликатности вчерашним разговором. Кладите шляпу, Самуэль: я объясню вам подробнее свои намерения.