С этим мнением согласились все без исключения леди, и мистер Раддль принужден был выйти. Ему отрекомендовали удалиться на задний двор, где он и погулял около четверти часа. По истечении этого времени, миссис Бардль воротилась к нему с торжествующим лицом и объявила, что он может, если угодно, войти в комнату, но с условием — вести себя как можно осторожнее в отношении своей жены. Конечно, он не думает оскорбить грубым обхождением деликатные чувства бедной женщины, но Мери-Анна имеет, к несчастью, такую слабую комплекцию, и если не заботиться о ней, как о нежном цветочке, мистер Раддль может потерять ее совершенно неожиданным образом, и это, разумеется, будет служить ему горьким упреком на всю жизнь. Все эти и подобные речи мистер Раддль выслушал с великой покорностью и скоро воротился в гостиную, кроткий и смирный, как ягненок.
— A я ведь еще вас не познакомила, миссис Роджерс, — сказала миссис Бардль. — Вот это мистер Раддль, сударыня; миссис Клоппинс, сударыня; миссис Раддль, сударыня…
— Родная сестрица миссис Клоппинс, сударыня, — дополнила миссис Сандерс.
— Право? — сказала миссис Роджерс грациозным тоном. — Скажите пожалуйста, как это мило!
Миссис Раддль улыбнулась очень сладко, мистер Раддль поклонился, миссис Клоппинс с неописуемой любезностью выразила убеждение, что ей чрезвычайно приятно познакомиться с такой очаровательной леди, как миссис Роджерс, о которой она уже давно наслышалась самых лестных отзывов. Этот комплимент был принят с грациозной снисходительностью.
— A вы что скажете, мистер Раддль? — спросила миссис Бардль.
— Я, сударыня? Ничего. Я очень рад.
— Чему ж ты радуешься, болван? — проговорила миссис Раддль.
— Помилуй, душа моя, как же ему не радоваться? — подхватила миссис Бардль. — Он, да еще Томми, будут единственными нашими кавалерами, когда мы поедем теперь в Гемпстед, в «Испанскую гостиницу». Всякому порядочному джентльмену должно быть очень приятно сопровождать стольких дам. Вы как об этом думаете, миссис Роджерс?
— Я совершенно согласна с вами, — сказала миссис Роджерс.