— Попросите мальчишку постоять здесь на улице и покараулить.
— Я сам буду караулить ее, сударыня, — отвечал Мартин, укладывая бич с нахлесткой наверху экипажа.
— Нет, нет, этого я не позволю ни под каким видом, Мартин, — сказала запальчивая леди, — ваше личное свидетельство будет очень важно, и вы должны идти со мной в этот дом. В продолжение всего свидания вы должны безотлучно стоять подле меня. Слышите?
— Слышу.
— Ну, так что ж вы еще стоите?
— Ничего, сударыня.
Сказав это, угрюмый джентльмен потихоньку сошел с колеса, на котором стоял несколько минут, придерживаясь левой рукой за верх колымаги, подозвал к себе мальчишку в сером балахоне, отворил дверцы, спустил подножки и, засунув руки во внутренность экипажа, вытащил оттуда старую леди с такой же бесцеремонностью, как будто она была коробочкой или сундуком.
— Ах, боже мой, как я взволнована, Мартин! — воскликнула старая леди. — Я вся дрожу теперь.
Мистер Мартин кашлянул и крякнул, но ничем больше не выразил своей симпатии. Старушка оправилась мало-помалу и взошла на крыльцо в сопровождении мистера Мартина. Завидев ее из окна, мистер Бенжамен Аллен и Боб Сойер поспешили убрать на скорую руку спиртные напитки, опрокинули скляночку с духами для истребления табачного запаха и затем выступили оба с полной готовностью свидетельствовать глубочайшее почтение и преданность вошедшей гостье.
— Вас ли я вижу, милая тетушка! — воскликнул мистер Бен Аллен. — Как это великодушно с вашей стороны, что вы решились удостоить нас своим визитом! Имею честь представить вам, тетушка, мистера Сойера, друга моего, Боба, о котором я уже давно говорил вам по поводу, знаете…