— Стало быть, я напрасно хотел задушить этого верного челядинца? — воскликнул мистер Бен Аллен. — Потрудитесь объяснить мне, мистер Пикквик, зачем и по какому поводу вздумалось вам употребить вашего слугу для выполнения злонамеренных планов против моей сестры? Я требую от вас объяснения, сэр.
— Да, сэр, объясните нам это, — сказал Боб Сойер.
— Это настоящий заговор! — прибавил мистер Бен Аллен.
— Злонамеренный план, — дополнил Боб Сойер.
— Бесчестный обман! — заметила старая леди.
— Чистейшее надуванье! — заключил мистер Мартин.
— Прошу вас, выслушайте меня, милостивые государи, — хладнокровно и без гнева начал мистер Пикквик, когда Бен Аллен растянулся, наконец, в креслах, в которых он обыкновенно пускал кровь своим пациентам. — Помощь моя молодым людям ограничивалась только тем, что я один раз позволил себе быть свидетелем назначенного свидания между ними, и это я считал со своей стороны неизбежно необходимым, так как, в противном случае, репутация молодой девушки подвергалась некоторой опасности, между тем как присутствие старого джентльмена отстраняло всякие оскорбительные подозрения. Больше я не принимал никакого участия в этом деле, и мне тогда в голову не приходило, что молодые люди могут быть так скоро соединены неразрывными узами брака. При всем том прошу заметить, милостивые государи, — заключил мистер Пикквик с особенной энергией: — я бы не противопоставил ни малейших препятствий этому браку, если бы знал о нем заранее.
— Слышите вы это? — сказал мистер Бенжамен Аллен, озирая всю компанию.
— Надеюсь, все это слышат, — заметил мистер Пикквик кротким тоном, — и все поймут, сэр, что, в качестве единственного родственника своей сестры, вы не имели ни малейшего права делать насилие нежному чувству, принуждая ее вступить в брак без всякого влечения и склонности сердечной. Это было слишком неделикатно и жестоко с вашей стороны. Что ж касается моего молодого друга, супруга сестры вашей, сэр, он стоит с вами на одной ступени, если не выше, в лестнице общественных отношений, и если вы не будете в моих глазах оказывать ему приличное уважение, я готов заранее отказаться от всяких дальнейших объяснений по этому предмету.
— Ко всему этому, почтенные господа, позволю себе и я прибавить малую толику, — сказал мистер Уэллер, выступая вперед. — Прибавление мое состоит вот в чем: один из вас назвал меня плутом. За что, позвольте спросить? Разве я похож на плута?