Задорный краснощекий джентльмен с сомнением покачал головой, но не решился, однако ж, предложить дальнейших возражений.
— О чем они толкуют? — спросила старая леди одну из своих внучек, так, однако ж, что громкий ее голос раздался по всей гостиной. Разделяя почти общую участь глухих особ, старушка никогда не подозревала, что ее могут слышать, когда она говорит про себя.
— О хуторе, бабушка.
— Что ж? Разве случилось что-нибудь?
— Нет, нет. Мистер Миллер утверждает, что наш хутор лучше Муллинских лугов.
— A ему-то почем знать? — перебила старая леди тоном сильнейшего негодования. — Миллер — известный фанфарон: можешь это сказать ему от моего имени.
И, высказав это суждение, старая леди, уверенная, что никто в мире не слышал ее шепота, грозно повернулась на своих креслах, желая как будто наказать провинившегося хвастуна.
— Ну, господа, кажется, мы теряем драгоценное время, — сказал хлопотливый хозяин, видевший необходимость переменить разговор. — Что вы скажете насчет виста, мистер Пикквик?
— Я очень люблю вист, только из-за меня одного прошу не беспокоиться.
— О, здесь много охотников до виста, — сказал мистер Уардль. — Матушка, хотите ли играть в карты?