— Что это за дребедень! — воскликнул Самуэль, прочитав это хитрое и несколько запутанное письмо.
— Кто это к вам пишет, мистер Уэллер? — спросила Мери.
— Отец, должно быть, только ведь вот тут несколько раз говорится о нем в третьем липе. И почерк вовсе не его.
— A подпись?
— Ну да, подписался-то он сам, — отвечал Самуэль, взглянув еще раз на конец письма.
— Так знаете что, мистер Уэллер? — подхватила догадливая девушка. — Он упросил кого-нибудь сочинить это письмо вместо себя, а сам только подписался.
— A вот посмотрим, — отвечал Самуэль, пробегая еще раз длинное послание и приостанавливаясь, для необходимых соображений, на некоторых местах. — Так, так, ты угадала, Мери. Джентльмен, писавший эту грамоту, рассказывал сам от себя все, что относилось к моей мачехе, а отец мой, должно быть, смотрел ему через плечо и перепутал все собственными дополнениями. Иначе тут и быть не могло. Какая ты разумница, Мери!
Разрешив таким образом, при содействии молодой девушки, эту трудную задачу, мистер Уэллер снова прочитал письмо и получил на этот раз ясное и отчетливое понятие о его содержании, сделал задумчивую мину, испустил глубокий вздох и сказал:
— Итак, нет больше моей мачехи! Жаль. Все же она, в сущности, была добрая женщина, хотя эти негодные кувыркатели испортили ее вконец. Очень жаль.
Мистер Уэллер произнес эти слова с таким глубокомысленным видом, что молодая девица пригорюнилась и потупила глазки.