— Это, что ли, ваш господин? — спросил Лоутон.
Жирный детина поклонился.
Дальнейшие расспросы были прерваны появлением старика Уардля, который, взбежав на лестницу, пошел, в сопровождении Лоутона, в комнату мистера Перкера.
— Пикквик! — воскликнул пожилой джентльмен. — Тебя ли я вижу, дружище? А я услышал только третьего дня, что тебя законопатили в тюрьму, любезный друг. Зачем вы посадили его, Перкер?
— Сам засел, почтеннейший, — отвечал Перкер с улыбкой, нюхая табак. — Я ничего не мог сделать: от рук отбился. Вы знаете, как он упрям.
— Знаю, да, разумеется, знаю, — отвечал пожилой джентльмен. — Ну, я все-таки рад, что вижу его. Теперь уж мы не выпустим его из виду.
С этими словами старик Уардль еще раз пожал руку мистеру Пикквику и сел в кресла, при этом его красное, добродушное лицо засияло самой дружеской улыбкой.
— Ну, так оно вот что, — сказал Уардль, — позвольте-ка вашего табаку, Перкер. — Должно быть, уж такие времена, что ли… просто из рук вон.
— Какие времена? — спросил мистер Пикквик.
— A ничего. Такие, вероятно, как и всегда. Девчонки все перебесились: вот что, любезнейший. Нового тут, конечно, ничего нет; а все-таки это сущая правда.