— Неужели вы и в Лондон приехали за тем, чтобы возвестить нам эту новость? — спросил Перкер.
— A как бы вы думали? Именно за тем, — отвечал Уардль. — Что Арабелла?
— Здорова как нельзя больше и будет очень рада видеть тебя, старый друг, — сказал мистер Пикквик.
— Черноглазая плутовка! — воскликнул мистер Уардль. — Сказать ли? Я ведь еще недавно сам рассчитывал на ней жениться. Но это не мешает мне радоваться ее счастью. Бог с ней. Если рассудить по совести, так оно и хорошо, что так случилось.
— Как вы узнали об этом? — спросил мистер Пикквик.
— Да как? Через своих девчонок, — отвечал Уардль. — Аребелла написала к ним третьего дня, что вот, дескать, она вступила в тайный брак без согласия отца своего мужа и что ты, дружище, отправился в Бирмингем хлопотать об этом согласии теперь, когда уж нельзя было не дать его. При этом известии я, натурально, счел со своей стороны необходимым заметить, что вот, дескать, так и так, и этак, что послушные дети не должны оскорблять своих родителей такими безумными выходками, что это ужасно, больно нестерпимо, и так далее; но все это, можете представить, не сделало ни малейшего впечатления на их слабые душонки: все равно, как будто я говорил этому дураку, Джо.
Здесь пожилой джентльмен приостановился, понюхал табаку, улыбнулся и потом продолжал:
— A штука, видите, в том, что у них на уме были своего рода проделки, о которых я ровно ничего не знал. Целые шесть месяцев мы бродили по минам, и вот наконец они взорвались.
— Это что значит? — воскликнул побледневший мистер Пикквик. — Неужели еще тайный брак?
— Нет, нет, до этого еще не дошло покамест. Нет.