— Что ж это такое? — спросил мистер Пикквик. — Я тут заинтересован сколько-нибудь?
— Как вы думаете, мистер Перкер, отвечать мне ему на этот вопрос?
— Как знаете. Отвечайте, почтеннейший, если это не может скомпрометировать вас.
— Ну, так слушай же, Пикквик, ты заинтересован тут, любезный друг.
— Неужели! — воскликнул мистер Пикквик с жадным беспокойством. — Какими же это судьбами?
— Ого! — сказал Уардль. — Нет, брат, ты слишком горяч, и уж я не знаю, право, рассказывать ли тебе эту историю. Вот если вы, Перкер, на всякий случай сядете здесь между нами, для предупреждения беды, так уж, пожалуй, расскажу.
Затворив дверь и подкрепив себя новой понюшкой из табакерки адвоката, пожилой джентльмен приступил к открытию своей тайны следующим образом:
— Дело в том, что дочь моя Белла… та, что вышла за молодого Трунделя, вы знаете…
— Да, да, мы знаем, — сказал мистер Пикквик с нетерпением.
— Очень хорошо, так прошу не перебивать меня. Дочь моя Белла, в ту пору, как сестра ее Эмилия, прочитав письмо Арабеллы, пошла спать с больной головой, — Белла, говорю я, подсела ко мне и повела речь об этой интересной свадьбе. — «Ну, папа, — говорит она, — что вы думаете об этом?» — «Я думаю, что это очень хорошо; все, надеюсь, будет к лучшему». Я отвечал на этот лад потому собственно, что в ту пору сидел я у камина и пил обыкновенным порядком свой гоголь-моголь. Обе мои девчонки, надо вам заметить, вылитые портреты своей покойной матери, и вот, как я становлюсь все старее и старее, мне приятно по вечерам сидеть с ними у камина и болтать о разных пустяках: голоса их, изволите видеть, и плутовские глазки живо напоминают мне счастливейшее время моей жизни, и я будто опять становлюсь молодцом, как в бывалые годы. — «Вот уж можно сказать, папа, что одна только любовь послужила основанием для этого брака», — сказала Белла после короткой паузы. — «Да, — говорю я, — так-то оно так, моя милая, только эти браки по любви не всегда бывают счастливы».