— Потом я бесновался целый день, пыхтел, кряхтел и шумел без всякой пощады, — отвечал пожилой джентльмен. — Наконец, все это надоело мне как нельзя больше, и я начал досадовать на себя, что переполошил весь дом. Что тут было делать? Я взял лошадей в Моггльтоне и прискакал сюда под тем предлогом, что Эмилии не мешает повидаться с Арабеллой.
— Мисс Уардль, стало быть, здесь? — сказал мистер Пикквик.
— Разумеется, здесь: где ж ей быть? Она находится теперь в гостинице Осборна у театра Адельфи, если только этот твой предприимчивый приятель не успел ее похитить нынешним утром.
— Стало быть, вы помирились? — спросил Перкер.
— Ничуть не бывало. Она плакала и горевала все это время, за исключением разве вчерашнего вечера, когда она принялась, с большой торжественностью, за письмо. Я притворился, будто не замечаю этого.
— Вам, кажется, нужен мой совет? — сказал Перкер, перенося свой взгляд от задумчивого лица мистера Пикквика на сердитую физиономию Уардля.
— Конечно, нужен, — сказал Уардль, взглянув на мистера Пикквика.
— Разумеется, нужен, — подтвердил мистер Пикквик, взглянув на Уардля.
— В таком случае, вот вам мой совет, — сказал Перкер, вставая с места и отодвигая свой стул, — убирайтесь вы от меня, куда хотите, потому что вы оба мне ужасно надоели. Погуляйте где-нибудь и переговорите между собою. Если ничего не решите, приходите опять ко мне: тогда я скажу, что вам делать.
— Это очень удовлетворительно, — сказал Уардль, сам не зная, смеяться ему или сердиться.