— Ах, Бен, как от тебя пахнет табаком, мой друг! — сказала Арабелла, несколько озадаченная этим энергичным обнаружением братской любви.
— Неужто! — сказал мистер Бенжамен Аллен. — Ну, пусть себе пахнет, а я все-таки рад тебя видеть. Благослови тебя Бог, сестрица!
— Да не ломай же меня, бога ради! — сказала Арабелла, целуя брата. — Ты меня совсем уронишь.
Таким образом, примирение между братом и сестрой утвердилось на прочном основании. Выпустив из рук Арабеллу, Бен Аллен окинул всех зрителей самодовольным взором.
— Не скажете ли чего мне, миссис Арабелла? — громко заговорил Уардль, приближаясь к молодой леди с распростертыми руками.
— С вами я намерена говорить о многом, — шепнула Арабелла, принимая ласковые поздравления от старого джентльмена. — Вы человек бесчувственный, сэр, жестокий, бездушный.
— Спасибо на добром слове, — отвечал Уардль таким же тоном. — Вам, сударыня, мне придется, вероятно, отказать от дома. Подобные вам особы, самовольно вступающие в брак, не должны быть терпимы в порядочном обществе. Но еще об этом мы успеем переговорить, — прибавил громко старый джентльмен. — Давайте обедать. Вы сядете подле меня, миссис Арабелла. — Джо! Вообразите, однако ж, этот пострел не спит!
И действительно: жирный парень, к огорчению своего господина, находился в замечательном состоянии бодрствования. Глаза его были открыты широко, и во всех его движениях проявлялась какая-то необыкновенная юркость. При встрече с глазами Эмилии всякий раз Джо моргал, ухмылялся, и однажды Уардлю показалось, будто он даже подмигнул его дочери.
Эта радикальная перемена в обхождении жирного парня обусловливалась исключительно глубочайшим сознанием в личном достоинстве, которое он так неожиданно приобрел в лестной доверенности к себе молодых особ. Моргая, улыбаясь и подмигивая, он давал заметить прекрасным леди, что они могут совершеннейшим образом положиться на его скромность. Справедливо рассчитывая, что все эти гримасы могут скорее пробудить, чем усыпить подозрения посторонних наблюдателей, миссис Арабелла исподоволь хмурилась, косилась и качала головой, думая образумить жирного детину, который, однако ж, принимался моргать, ухмыляться и подмигивать еще сильнее, воображая, что юная леди хочет намекнуть ему этими жестами, чтоб он не изменил их заветной тайне.
— Джо, — сказал мистер Уардль после безуспешного поиска во всех своих карманах, — не на софе ли моя табакерка?