— Вина, самого лучшего вина! — закричал старый джентльмен, дернув за сонетку.
Вино принесено, и вместе с вином явился Перкер. Мистер Снодграс пообедал за особым столиком и после обеда придвинул свой стул к мисс Эмилии, без малейшего сопротивления со стороны старого джентльмена.
Вечер вышел превосходный. Мистер Перкер острил, любезничал, подшучивал и веселился на славу, рассказывал без умолку многие интересные анекдоты и пропел одну комическую песню. Арабелла была очаровательна, мистер Уардль забавен как нельзя больше, мистер Пикквик пленителен до неимоверной степени, влюбленные молчали, мистер Винкель ораторствовал, Бен Аллен ревел во все горло, и все были счастливы.
Глава LIV. Мистер Соломон Пелль, при содействии почтенных представителей кучерского искусства, устраивает дела мистера Уэллера старшего
— Сэмми! — сказал мистер Уэллер старший, приступив к своему сыну на другое утро после похорон. — Я нашел его, Сэмми. Я так-таки и думал, что оно там.
— О чем думал, что оно где? — спросил Самуэль.
— Я говорю, Сэмми, о завещании твоей мачехи, — отвечал мистер Уэллер, — по силе которого мы должны распорядиться так, чтобы все, знаешь, для верности и приращения было припрятано в банк, как я тебе говорил.
— A разве она не сказала, где найти эту бумагу? — спросил Самуэль.
— И не заикнулась, друг мой, в том-то и штука! — отвечал мистер Уэллер. — Мы все толковали, знаешь, об этих домашних дрязгах, и я старался развеселить ее, как мог, так что мне не пришло и в голову расспросить ее насчет этого документа. Оно, и то сказать, едва ли бы я стал делать эти расспросы, если бы даже вспомнил о них, — прибавил мистер Уэллер, — неловко, друг мой Сэмми, хлопотать о собственности человека, когда видишь, что ему надобно отправиться на тот свет. Если бы, примером сказать, какой-нибудь пассажир шарахнулся на мостовую с империала дилижанса: неужели у тебя достало бы совести запустить руку в его карман и расспрашивать в то же время, как он себя чувствует?
Озадачив своего сына этим аллегорическим вопросом, мистер Уэллер развязал бумажник и вынул оттуда грязный лист, исчерченный разнообразными каракулями в замечательном беспорядке.