— Ведь ты сказал, что сам будешь объясняться? — возразил Самуэль. — Почем мне было знать, что ты станешь в тупик при самом начале?
— Как почему? Ты видишь, что я сижу в овраге, так и вытащи меня: это твоя обязанность, Сэмми. Какой ты будешь сын, если откажешься навести на прямую дорогу своего отца.
— Дело вот в чем, сэр, — сказал Самуэль: — старик мой вынул из банка свои деньги.
— Очень хорошо, Сэмми, очень хорошо, — подхватил мистер Уэллер, кивая головой с самодовольным видом. — Забудь все, друг мой Сэмми, все, что я тебе сказал. Очень хорошо. Так и следует начинать: без обиняков, прямо к делу. Отлично, хорошо, Сэмми.
И, проникнутый чувством истинного наслаждения, старик неутомимо качал головой, изъявляя готовность выслушивать дальнейшие показания сына.
— Вы можете говорить, Самуэль, — сказал мистер Пикквик, увидевший теперь, что эта аудиенция, по всей вероятности, окончится не очень скоро.
Самуэль поклонился и сел. Старик устремил на него нетерпеливые взоры.
— Отец мой, сэр, получил в наследство чистыми деньгами пятьсот тридцать фунтов.
— Именно так: пятьсот тридцать фунтов чистоганом. Отваливай дальше, Сэмми!
— После продажи дома, мебели и всех вещей, принадлежавших к хозяйству его жены, он выручил еще значительную сумму, так что теперь весь капитал его простирается до тысячи ста восьмидесяти фунтов.