Старик нахмурился и запыхтел.
— Уверяю вас, добрый друг мой, — продолжал мистер Пикквик, — что я не имею ни малейшей нужды в деньгах. У меня их больше чем сколько может израсходовать на свои потребности человек в мои лета.
— Ох, сэр, не сделав прежде опыта, никто не может сказать заранее, сколько он может израсходовать, — заметил мистер Уэллер.
— Очень может быть; но я не намерен делать таких опытов и, стало быть, могу заранее сказать, что не буду нуждаться в деньгах. Прошу вас взять их назад, мистер Уэллер.
— Извольте, сэр, извольте; только уж ты замет, Самуэль, что отец твой, с этой собственностью, решится на отчаянный поступок, — помяни мое слово.
— На какой, например?
Мистер Уэллер подумал с минуту и, потом, застегивая сюртук, с великой решимостью сказал:
— Буду содержать заставу.
— Что? — спросил Самуэль.
— Шоссейную заставу, сын мой, и уж ты прощайся заранее со своим отцом. Я проведу остаток дней своих на шоссейной заставе — вот что! Поминай меня, как звали.