— Заметил, сэр. Вы говорите про ту молодую девушку, что докладывала о нас?
— Да. Что ж вы о ней думаете? Скажите откровенно, мистер Уэллер, что вы о ней думаете?
— Она бела, сэр, стройна и румяна, если не ошибаюсь.
— Так точно, вы не ошиблись, мистер Уэллер. Как вам нравятся ее манеры?
— Ничего, сэр, манеры сообразные.
Точный смысл, соединенный с этим последним словом, оставался несколько загадочным; но, судя по тону, с каким оно было произнесено, можно было догадаться, что старик и в этом отношении составил благоприятное мнение о молодой девице. Мистер Пикквик безостановочно продолжал свои расспросы.
— Я принимаю большое участие в этой девице, — сказал он.
Мистер Уэллер кашлянул.
— Мне хочется устроить ее счастье, — продолжал мистер Пикквик, — то есть я желаю, чтобы она была пристроена приличным образом в своей жизни. Вы понимаете?
— Как не понимать! — отвечал мистер Уэллер, для которого до сих пор слова мистера Пикквика оставались сфинксовой загадкой.