— Странно, очень странно, — сказал пожилой джентльмен, — этого за ним прежде никогда не водилось. Да что это? Я вовсе не вижу пистона.
— Какая рассеянность! — воскликнул мистер Винкель. — Я ведь и забыл про пистон!
Ошибка мигом была исправлена, и мистер Винкель опять выступил вперед с видом отчаянно решительным и храбрым. Мистер Топман приютился за кустом и с трепетом смотрел на приготовительную церемонию стрельбы. Мальчишка опять поднял крик и вспугнул четырех птиц. Мистер Винкель выстрелил. Стон из груди человека был жалобным и совершенно непредвиденным ответом: мистеру Топману суждено было спасти жизнь невинного грача принятием значительной части заряда в свое левое плечо.
Последовала суматоха, не изобразимая ни пером, ни языком, и мы отнюдь не беремся описывать, как мистер Пикквик, проникнутый справедливым негодованием, назвал мистера Винкеля — злодеем; как мистер Топман, низверженный и плавающий в собственной крови, лежал и стонал, произнося в забытьи какое-то имя обожаемой красавицы и проклиная своего убийцу, стоявшего перед ним на коленях; как потом он открыл свой правый глаз и прищурил его опять, опрокидываясь навзничь. Все это представляло сцену поразительную и даже раздирательную в некотором смысле. Наконец, однако ж, к общему утешению, несчастный страдалец пришел в себя и обнаружил очевидные признаки жизни. Друзья поставили его на ноги, перевязали ему рану носовым платком и медленными шагами пошли домой, поддерживая его со всех сторон.
Шествие было умилительное и трогательное. Они приближались к садовой калитке, где уже давно стояли дамы, ожидавшие к завтраку своих городских гостей. Незамужняя тетушка сияла самой радужной улыбкой и делала веселые знаки. Ясно, что она ничего не знала о случившейся беде. Невинное создание! Бывают времена, когда душевное неведение служит для нас залогом самого прочного блаженства.
Они подошли ближе.
— Что это у них сделалось с маленьким старичком? — сказала Изабелла Уардль.
Незамужняя тетушка не обратила никакого внимания на этот вопрос, относившийся, по ее мнению, к президенту Пикквикского клуба. Треси Топман был еще юношей в ее глазах, и она смотрела на его лета в уменьшительное стекло.
— Ничего, mesdames, будьте спокойны, — сказал пожилой джентльмен, желавший заранее предупредить суматоху в обществе женщин.
Дамы обступили мистера Топмана.