-- Не увиливайте! -- сказал Страйвер, упрямо возвращаясь к своей теме. -- Нет, Сидни, в самом деле, я обязан вам сказать... и скажу, прямо в лицо скажу, авось это вас образумит... что вы чертовски непригодный парень для женского общества. Вы пренеприятный собеседник.
Сидни выпил стаканчик только что приготовленного пунша и рассмеялся.
-- Вы посмотрите на меня, -- сказал Страйвер, подбоченясь. -- Уж кажется, мне можно бы поменьше вашего стараться быть приятным, так как я создал себе независимое положение, а между тем я все же стараюсь. Как вы думаете, зачем я стараюсь?
-- Я что-то не видывал, чтобы вы это делали, -- проворчал Картон.
-- Затем, что соблюдаю политику; я это делаю из принципа... И вот, смотрите на меня: преуспеваю!
-- А насчет своих брачных намерений вы так ничего и не сказали, -- отвечал Картон беспечным тоном. -- Вы бы лучше об этом поговорили. Что до меня... неужели вы еще не видите, что я неисправим?
Он произнес эти слова довольно презрительно.
-- Совсем не пристало вам заявлять о своей неисправимости! -- проговорил его друг далеко не примирительным тоном.
-- Мне и жить-то на свете не пристало... -- сказал Сидни Картон. -- Кто она такая?
-- Я вам сейчас скажу; только опасаюсь, Сидни, как бы вы не сконфузились, узнав ее имя, -- сказал мистер Страйвер, с хвастливым дружелюбием подготовляя свое признание, -- потому что я ведь знаю, вы не думаете и половины того, что говорите; а если бы и вправду таково было ваше мнение, это было бы не важно. Я потому пускаюсь в такие оговорки, что вы один раз в моем присутствии отзывались неодобрительно об этой девице...