-- Ты куда пойдешь, жена?
-- Теперь пока пойду за тобой, -- ответила она, -- а потом ты меня увидишь во главе женщин.
-- Идем! -- крикнул Дефарж зычным голосом. -- Патриоты и друзья, мы готовы! На Бастилию!
Раздался дружный вопль, как будто голоса всей Франции соединились для произнесения этого ненавистного имени; человеческое море поднялось и непрерывными волнами покатилось по городу к одному пункту. Колокола зазвонили в набат, барабаны забили тревогу, волны с ревом набежали на берег -- атака началась.
Глубокие рвы, двойные подъемные мосты, толстые каменные стены, восемь мощных башен, пушечная пальба, ружейный огонь, дым и пламя. Сквозь дым и пламя, в центре дыма и пламени -- потому что морские волны выбросили его на пушку, и он в ту же минуту стал канониром -- виноторговец Дефарж работал, как храбрый солдат, в течение двух яростных часов.
Глубокие рвы, подъемный мост, толстые каменные стены, восемь мощных башен, пушки, ружья, пламя и дым. Один подъемный мост спущен.
-- Работайте, товарищи, работайте дружно! Трудись, Жак Первый, Жак Второй, Жак Тысячный, Жак Двухтысячный, Жак Двадцатипятитысячный! Во имя всех ангелов или всех чертей, работайте!
Так говорил виноторговец Дефарж, не отходя от пушки, которая давно уже стала горячей.
-- Ко мне, женщины! -- кричала его жена. -- Как, разве мы не можем наравне с мужчинами убивать, когда берут крепость?
И женщины стекались к ней с пронзительным и жадным воплем, также разнообразно вооруженные чем попало, но все голодные и жаждавшие мести.