Вмиг вся компания вскочила на ноги. Если бы кто-нибудь кого-нибудь убил из-за несходства во мнениях, это никому здесь не показалось бы странным. Поэтому все смотрели, где же тот, кого укокошили, но вместо этого увидели мужчину и женщину, таращивших глаза друг друга. Мужчина был по всем внешним признакам француз и чистейший республиканец, а женщина, несомненно, англичанка.
Что именно было сказано в этот торжественный момент посетителями "Доброго Брута, республиканца древности", того ни мисс Просс, ни ее спутник, конечно, не поняли бы, даже если бы прислушивались самым внимательным образом: по-халдейски ли тут говорят или по-еврейски, им это было все равно, они знали только, что говор был громкий и очень быстрый. Впрочем, они были в таком изумлении, что даже и не слушали ничего; и не одна мисс Просс пришла в такое волнение, но и мистер Кренчер, со своей стороны, также остолбенел от удивления.
-- Что это значит? -- проговорил наконец человек, по поводу которого мисс Просс подняла крик. Он произнес эти слова отрывистым, недовольным тоном, но вполголоса и по-английски.
-- О Соломон, милый Соломон! -- воскликнула мисс Просс, опять всплеснув руками. -- Сколько лет я тебя не видала, не слыхала, и тебя ли я вижу!
-- Не зови меня Соломоном. Разве ты желаешь моей погибели? -- прошептал он, украдкой озираясь вокруг с испуганным видом.
-- Братец, братец! -- сказала мисс Просс, ударяясь в слезы. -- Когда же я была так черства к тебе, чтобы ты мог задавать мне такой жестокий вопрос!
-- Так придержи свой несносный язык и выйдем отсюда, коли желаешь со мной говорить, -- сказал Соломон. -- Отдавай деньги за вино и уходи. Это кто же с тобой?
Мисс Просс, печально качая головой и любящим оком взирая на далеко не любезного братца, проговорила сквозь слезы:
-- Это мистер Кренчер.
-- Так пускай и он уходит, -- сказал Соломон. -- Чего он уставился на меня словно я привидение с того света?