-- Видела, как же! -- отвечала она гневно и презрительно. -- И лицо его наблюдала очень хорошо. И заметила по лицу, что он не искренний друг республики. Пусть-ка он сам получше наблюдает за своим лицом.
-- И дочь его ты также видела, -- сказал Дефарж умоляющим тоном. -- Ты заметила, в каком мучительном волнении была его дочь? Каково же ему было смотреть на это!
-- И за дочерью тоже наблюдала! -- сказала мадам Дефарж. -- Да и не раз я наблюдала за его дочерью: видела я ее и сегодня, и в другое время. Смотрела на нее и в суде, и на улице, у тюрьмы. Стоит мне только пальцем шевельнуть...
Картон не отрывал глаз от газеты, но ему показалось, что она подняла палец и потом с треском ударила им по прилавку, подражая падению секиры.
-- Прелесть что за гражданка! -- прокаркал присяжный.
-- Она ангел, вот что! -- сказала Месть и заключила ее в объятия.
-- Что до тебя, -- продолжала мадам Дефарж, с неумолимой суровостью обращаясь к мужу, -- если бы дело от тебя зависело -- чего, по счастью, нет, -- ты бы и теперь отпустил этого человека на свободу.
-- Нет! -- возразил Дефарж. -- Хотя бы стоило дня этого только поднять вот эту рюмку, я бы ее не поднял. Но зато я бы на этом и остановился. Я говорю, пора остановиться.
-- Так слушайте же, -- сказала мадам Дефарж гневно, -- слушай, ты, Жак, и ты, Месть. Эта самая порода за многие свои преступления, тиранства и злодейства давным-давно обречена по моим спискам на полное исчезновение и истребление. Спросите у моего мужа, так ли это?
-- Это так, -- подтвердил Дефарж, прежде чем его спросили.