Она подняла на него свои терпеливые глаза, и вдруг он прочел в них сначала сомнение, потом удивление. Он сжал в руке ее исхудалые, шероховатые от шитья и высохшие от голода пальцы и приложил свой палец к губам.
-- Это вы за него хотите умереть? -- прошептала она.
-- Ради его жены и дочери... Тсс! Да, за него.
-- О, можно мне будет подержаться за вашу славную руку?
-- Тсс! Тише. Можно, моя бедная сестра, до конца.
* * *
Тот же пасмурный день, что ложится мрачной тенью на тюрьму, падает и на городские ворота у заставы, где, по обыкновению, толпится народ и где только что остановилась почтовая карета, едущая вон из Парижа. Начинается досмотр.
-- Кто едет и куда? Сколько вас там? Подайте ваши документы.
Документы поданы, их начинают проверять вслух.
-- Александр Манетт, доктор медицины. Француз. Это который из вас?