-- Гражданин Эвремонд! -- сказала она, дотрагиваясь до него холодной рукой. -- Я, бедная швея, содержалась вместе с вами в крепостной тюрьме.
Он прошептал:
-- Да, правда, но я забыл, в чем вас обвиняли?
-- В том, что я участвовала в заговоре. Хотя Богу известно, что этого никогда не было. И как же иначе? Кому придет в голову замешать в заговор такое жалкое и слабое создание, как я?
Растерянная улыбка, сопровождавшая эти слова, была так трогательна, что у него навернулись слезы на глазах.
-- Я смерти не боюсь, гражданин Эвремонд, только я ничего такого не делала. Я готова умереть, если правда, что это нужно для республики, которая сделает так много добра для всех нас, бедных людей; только я не знаю, зачем ей понадобилась моя смерть. Подумайте, гражданин Эвремонд! Я такое бедное, слабое создание!
Если суждено было его сердцу еще раз согреться и расположиться к кому-нибудь на свете, оно расположилось к этой жалкой девочке.
-- Я слышала, что вас освободили, гражданин Эвремонд, и надеялась, что это правда.
-- Так и было. Но потом меня опять взяли и осудили.
-- Если нас повезут вместе, гражданин Эвремонд, позвольте мне держать вас за руку. Я не боюсь, но я такая маленькая и слабая, а это придаст мне бодрости.