И, возвысив голос, она закричала:
-- Гражданин доктор! Жена Эвремонда! Дочь Эвремонда! Эй, кто там? Кто-нибудь, лишь бы не эта дура, отзовитесь!.. Отвечайте гражданке Дефарж!
То ли обстоятельство, что никто не отозвался, или особое выражение лица мисс Просс навели ее на эту мысль, или, наконец, ее собственная подозрительность была возбуждена, но только мадам Дефарж вдруг догадалась, что они уехали. Она поспешно одна за другой растворила три двери и заглянула в другие комнаты.
-- Тут все вверх дном, видно, что наскоро укладывались, на полу валяются куски веревок и всякая дрянь... В той комнате, что за вами, наверное, никого нет! Пустите меня!
-- Ни за что! -- сказала мисс Просс, понявшая это требование так же точно, как мадам Дефарж поняла ее ответ.
-- Если их нет в этой комнате, значит, они уехали, и нужно послать за ними в погоню и вернуть их! -- бормотала мадам Дефарж про себя.
-- Пока ты наверное не знаешь, тут ли они или нет, ты не будешь знать, что делать, -- говорила мисс Просс себе под нос, -- и ты не узнаешь этого, пока от меня зависит, чтобы ты не узнала, а уж будешь ли ты это знать или нет, я тебя отсюда не выпущу, пока буду в состоянии удержать!
-- Я с самого начала участвовала в народной расправе, меня ничто не остановит, и я тебя хоть в клочки изорву, а доберусь до этой двери! -- шипела мадам Дефарж.
-- Мы с тобой одни на самой верхушке высокого дома, за пустым двором; нас никто не услышит, а я молю Бога дать мне телесную крепость удерживать тебя как можно дольше, потому что для моей милочки каждая минута дороже ста тысяч гиней, -- говорила мисс Просс.
Мадам Дефарж бросилась к двери. Мисс Просс по инстинкту ухватила ее обеими руками вокруг пояса и крепко зажала. Напрасно мадам Дефарж вырывалась из ее рук и била куда попало: мисс Просс мощным упорством любви, которая всегда сильнее ненависти, держала ее как в тисках и даже приподняла с полу. Мадам Дефарж обеими руками колотила ее и царапала по лицу, а мисс Просс, низко опустив голову, держала ее за талию крепче, чем утопающий держится за доску.