-- Ну, теперь дело в шляпе, Сидни. Налейте-ка мне стакан пунша, -- сказал Страйвер.
Шакал снял с головы полотенца, от которых пошел пар, потянулся, зевнул, повел плечами и повиновался.
-- Отлично вы сегодня ставили вопросы свидетелям, Сидни; чрезвычайно разумно было подстроено: каждое слово попадало в цель.
-- Я всегда разумно ставлю вопросы, вы не находите?
-- Нет, с этим я не спорю. Только отчего вы не в духе? Выпейте пуншу, авось он смягчит ваше настроение.
Шакал пробурчал какое-то извинение и выпил.
-- Все тот же прежний Сидни Картон, как был в шрусберийской школе {Шрусберийская школа -- одна из лучших английских школ; находится в г. Шрусбери.}, так и остался, -- сказал мистер Страйвер, покачивая головой и разглядывая своего собеседника дней настоящих и минувших. -- Что ни час, то новое настроение: сейчас был весел, а через минуту заскучал; только что шутил -- и вдруг затуманился!
-- Ах да, -- молвил Картон со вздохом, -- все тот же Сидни, и все та же моя горькая судьба. Ведь даже и тогда, в школе, я часто писал сочинения для товарищей, а своих почти никогда не писал.
-- Это почему же?
-- Бог ведает. Должно быть, таков уж я от природы.