-- Мы еще увидимся, миссъ Евииція,-- отвѣтилъ онъ.
Мы съ нимъ увидались скорѣе, нежели онъ ожидалъ, такъ какъ со слѣдующимъ же поѣздомъ я поѣхала въ Вудбури; выходя изъ темнаго вагона, я увидала, что Гавріилъ высадился изъ другого. Онъ тоже увидалъ меня.
-- Куда вы, Евниція?-- спросилъ Гавріилъ. Мнѣ было особенно пріятно, что Гавріилъ не назвалъ меня "миссъ Евниція". Я сказала ему, что я знаю дорогу въ тюрьму, такъ какъ недавно была подлѣ нея; въ его глазахъ стояли слезы. Онъ, не говоря ни слова, взялъ меня подъ руку и повелъ. Я шла молча, но на сердцѣ у меня стало легче. Рука объ руку мы дошли до большого портала тюрьмы. Скоро мы очутились на узкомъ квадратномъ дворикѣ, съ котораго ничего не было видно, кромѣ сѣраго зимняго неба, висѣвшаго точно какая-то плоскость надъ головой. По дворику взадъ и впередъ ходилъ отецъ, сложивъ на груди руки; его голова поникла; казалось, она никогда не поднимется снова. Я громко вскрикнула, подбѣжала и бросилась ему на шею. Дальше ничего не помню; когда я открыла глаза, я была въ крошечной пустой комнатѣ; отецъ поддерживалъ меня, а Гавріилъ стоялъ подлѣ меня на колѣняхъ. Онъ грѣлъ мнѣ руки и прижимался къ нимъ губами.
Потомъ Гавріилъ сталъ о чемъ-то говорить съ отцомъ, но вскорѣ вошелъ братъ Моръ, и Гавріилъ простился съ нами. Братъ Моръ сказалъ торжественнымъ тономъ:
-- Этотъ человѣкъ -- волкъ въ овечьей шкурѣ, а наша Евниція -- нѣжный ягненокъ.
Я не вѣрю, что Гавріилъ волкъ.
2-го декабря.-- Я наняла комнату въ коттэджѣ, стоящемъ близъ тюрьмы; это домикъ Джона Робинса и его жены, опрятной, порядочной, скромной женщины. Такимъ образомъ, я могу цѣлые дни проводить съ отцомъ.
13-го декабря.-- Вотъ уже двѣ недѣли, какъ отецъ въ тюрьмѣ. Вчера вечеромъ братъ Моръ былъ у Присциллы; сегодня утромъ онъ долженъ намъ высказать свой планъ для освобожденія отца. Я иду встрѣтить его у тюрьмы. Когда я вошла въ комнату, мой отецъ и братъ Моръ, казалось, были сильно взволнованы. Отецъ откинулся на спинку стула, точно въ изнеможеніи послѣ долгаго спора.
-- Поговорите съ ней, братъ,-- сказалъ онъ.
Тогда братъ Меръ разсказалъ, что во снѣ ему было небесное откровеніе, что онъ получилъ повелѣніе взять слово, данное Присциллѣ и взять меня (меня!) себѣ въ жены. Послѣ этого онъ проснулся, въ его умѣ звучали слова: "Нельзя сомнѣваться, толкованіе сновидѣнія вѣрно".