-- Поэтому, Евниція,-- сказалъ онъ ужаснымъ голосомъ,-- вы и Присцилла должны покориться, иначе вы ослушаетесь велѣнія Бога.
Я онѣмѣла, какъ отъ ужаснаго потрясенія, но я слышала, что онъ прибавилъ:
-- Во время соннаго видѣнія я получилъ также повелѣніе освободить вашего отца въ тотъ день, когда вы станете моей женой.
Все мое сердце рвалось прочь отъ этого человѣка, я сказала:
-- Но вѣдь это будетъ ужасно дурно относительно Присциллы. Не можетъ быть, чтобы небо послало вамъ это сновидѣніе. Это ошибка, обманъ. Женитесь на Присциллѣ и освободите отца. Навѣрное, навѣрное это было обманчивое сновидѣніе.
-- Нѣтъ,-- проговорилъ онъ, и его глаза устремились на меня.-- Я слишкомъ поспѣшно, по собственной волѣ, избралъ Присциллу и потому ошибся. Но я обѣщался возмѣстить ей половину ея приданого въ вознагражденіе за мою ошибку.
-- Отецъ,-- вскрикнула я,-- конечно, и мнѣ нужно имѣть такое же откровеніе, какъ и ему. Почему только ему одному явилось видѣніе?
Послѣ этого я прибавила, что поѣду домой, такъ какъ хочу повидаться съ Присциллой и постараться найти указаніе на то, какъ мнѣ поступать.
14-го декабря.-- Когда я пріѣхала домой, то узнала, что Присцилла больна и лежитъ въ постели. Она отказалась видѣться со мной. Сегодня утромъ я встала въ пять часовъ утра и пробралась въ гостиную. Я зажгла лампу, комната показалась мнѣ уединенной, пустынной, а между тѣмъ въ ней разлито было что-то странное, мертвенное, точно моя мать и ея умершія дѣти, которыхъ я никогда не видала, ночью сидѣли у камина, какъ мы сидимъ у него днемъ. Можетъ быть, мать знала о моемъ отчаяніи и оставила какое-либо знаменіе, чтобы подкрѣпить меня и дать мнѣ совѣтъ.
На столѣ лежала моя Библія, но она была закрыта; ангельскіе пальцы матушки не развернули священной книги на какомъ-нибудь стихѣ, который могъ направить меня. Только однимъ способомъ и могла я попытаться найти указаніе -- вынуть жребій. Я вырѣзала три кусочка бумаги одинаковой длины, совершенно похожіе другъ на друга... Три, хотя мнѣ нужно было всего два. На первомъ я написала: "Быть женой брата Мора", на второмъ: "быть одинокой сестрой"; третій бѣлый лоскутокъ лезкалъ на пюпитрѣ, точно дожидаясь, чтобы на немъ нанисали чье-либо имя; вдругъ леденящій холодъ зимняго утра превратился въ палящую жару, такъ что я открыла форточку, подставила свое лицо подъ струю холоднаго воздуха. Въ сердцѣ я сказала себѣ, что предоставлю случаю мою судьбу, хотя совѣсть и упрекала меня за слово случай. Я положила три листочка между страницами моей Библіи. Долго я сидѣла, не смѣя вынуть жребій, отъ котораго зависѣло рѣшить тайну моей будущей жизни. Ни по какому признаку я не могла бы отличить одного листочка отъ другого и не смѣла протянуть руки, чтобы вынуть одинъ изъ нихъ. Я должна была подчиниться рѣшенію судьбы. Мнѣ казалось слишкомъ ужаснымъ сдѣлаться женой брата Мора, а обитель, въ которой живутъ одинокія сестры, имѣющія все общее, мнѣ всегда казалась печальной, монотонной, скучной, и вдругъ я выну пустую бумажку? Мое сердце билось; я нѣсколько разъ протягивала руку къ Библіи и снова отдергивала ее. Наконецъ, масло въ лампѣ истощилось, пламя стало тухнуть. Я, боясь снова остаться безъ всякаго указанія, вытащила изъ Библіи средній жребій. Лампа въ послѣдній разъ вспыхнула и при свѣтѣ тухнувшаго пламепи я прочла слова: "Быть женой брата Мора".