Вотъ послѣдній отрывокъ изъ моего журнала, написаннаго мною три года тому назадъ.
Когда Сусанна сошла внизъ и вошла въ гостиную, она увидѣла, что я сижу передъ пюпитромъ почти въ состояніи идіотизма и держу въ рукахъ этотъ жалкій жребій. Ей нечего было объяснять въ чемъ дѣло. Она взглянула на пустую бумажку, на бумажку съ надписью: "Быть одинокой сестрой" и поняла, что я вынимала жребій. Помню, она немножко поплакала, поцѣловала меня необыкновенно нѣжно, а потомъ ушла къ себѣ въ комнату, и я слышала, что сестры долго разговаривали между собой; ихъ голоса звучали серьезно и печально. Послѣ этого мы пассивно подчинились судьбѣ, даже Присцилла не возставала. Братъ Моръ пріѣхалъ къ намъ, и Сусанна сообщила ему о томъ, какой неизмѣнный жребій я вынула, но она умоляла его отказаться отъ желанія видѣть меня въ этотъ день, и онъ согласился дать мнѣ время попривыкнуть къ мысли о моемъ несчастій. На слѣдующее утро очень рано я вернулась въ Вудбури; единственное мое утѣшеніе составляла мысль о томъ, что скоро мой дорогой папа выйдетъ на свободу, что онъ проживетъ со мной въ богатствѣ и среди удобствъ весь остатокъ своей жизни. Въ теченіе слѣдующихъ дней я едва отходила отъ него и не оставалась наединѣ съ братомъ Моромъ. Утромъ Джонъ Робинсъ или его жена провожала меня до рѣшетки тюрьмы, а вечеромъ ждали подлѣ двери. Моего отца должны были освободить только въ день моей свадьбы и мы торопились сыграть ее. Многія изъ платьевъ Присциллы вполнѣ годились для меня. Съ каждымъ часомъ моя ужасная участь приближалась.
Однажды въ мрачное декабрьское утро, на зарѣ, я неожиданно встрѣтила Гавріила; онъ заговорилъ со мной быстро и серьезно, но я едва поняла, что онъ говорилъ и отвѣтила, запинаясь:
-- Я выйду замужъ за брата Джошуя Мора въ новый годъ и тогда онъ выкупитъ моего отца.
Гавріилъ загородилъ мнѣ дорогу.
-- Евниція,-- вскрикнулъ онъ,-- вы не можете выйти за него замужъ. Я знаю этого жирнаго лицемѣра. Благое небо! Я люблю васъ во сто разъ больше него. Любовь! Негодяй не знаетъ, что значитъ это слово!
Я ничего не отвѣтила, такъ какъ боялась и себя и его, хотя я не вѣрила тому, что Гавріилъ волкъ въ овечьей шкурѣ.
-- Вы знаете, кто я?-- спросилъ онъ.
-- Нѣтъ,-- прошептала я.
-- Я племянникъ вашего дяди со стороны его жены,-- сказалъ онъ.-- Я воспитанъ въ его домѣ. Откажите этому Мору, и я освобожу вашего отца. Я молодъ и могу работать. Я заплачу долги мистера Фильдинга.