-- Хорошо, хорошо, мнѣ нужно прежде всего посмотрѣть, что она уже знаетъ. Какъ вы говорите съ нею?
Я сдѣлалъ Софи знакъ; она написала печатными буквами названіе многихъ вещей; потомъ мы съ нею стали живо разговаривать о небольшомъ разсказѣ, который она прочла въ книгѣ, данной ей этимъ господиномъ.
-- Удивительно!-- сказалъ джентльменъ.-- Неужели одни вы учили ее?
-- Одинъ я, да она сама.
-- Вы умный и хорошій малый,-- сказалъ джентльменъ.
Никогда я не слыхалъ ничего болѣе пріятнаго. Джентльменъ передалъ свои слова Софи, и она захлопала въ ладоши, поцѣловала его руку, заплакала и засмѣялась.
Мы четыре раза приходили къ этому господину. Записывая мое имя, онъ спросилъ, почему я "докторъ"; тутъ-то и оказалось, что съ сестриной стороны (повѣрите ли!) онъ приходился племянникомъ тому доктору, въ честь котораго меня назвали моимъ именемъ
-- Скажите мнѣ, Мэригольдъ,-- спросилъ онъ меня,-- что вы хотите, чтобы знала ваша пріемная дочь?
-- Мнѣ хочется, сэръ, чтобы она была какъ можно меньше отрѣзана отъ всего остального міра, чтобы она безъ труда и съ удовольствіемъ могла читать все, что только написано людьми.
-- Милѣйшій,-- возразилъ джентльменъ, широко раскрывая глаза,-- вѣдь я и самъ не въ состояніи читать и понимать все!