-- То есть въ такомъ случаѣ, еслибъ тебѣ удалось купить его. Гм! я заранѣе звалъ, что ты не даромъ пришелъ сюда. А согласишься ли ты дать мнѣ за него восемьдесятъ тысячь франковъ? отрывисто спросилъ Бовель.
-- Восемьдесятъ тысячь франковъ?! повторилъ Раменъ. -- Ужь не считаете ли вы меня за государственнаго банкира.
-- Ну такъ нечего и говорить объ этомъ.... неужели ты не боишься такъ на долго отлучаться изъ своей лавки?
Раменъ, какъ будто не замѣчая этого намека, продолжалъ сидѣть и вести прежній разговоръ.
-- Дѣло въ томъ, мои добрыя другъ, что въ настоящее время я небогатъ наличными деньгами. Но если вы желаете освободиться отъ всѣхъ этихъ хлопотъ, то что вы скажете насчетъ пожизненной аренды? Мнѣ кажется, это легче всего можно бы устроить.
Бовель испустилъ короткій, сухой, могильный кашель, и лицо его приняло такое выраженіе, какъ будто за жизнь его не стоило ручаться и на часъ.
-- Ты, кажется, считаешь себя безпредѣльнымъ умницей, сказалъ онъ. -- Тебя увѣрили, что я умираю. Какіе пустяки! Да я еще переживу тебя.
Лавочникъ взглянулъ на тощую фигуру Бовеля и воскликнулъ про себя: "бредишь, любезный!"
-- Мой добрый Бовель, оказалъ онъ вслухъ: -- я очень хорошо знаю удивительную силу вашего здоровья, но позвольте замѣтить, что вы очень много пренебрегаете собой. Почему бы, напримѣръ, не посовѣтоваться вамъ съ добрымъ, благоразумнымъ докторомъ и....
-- Ты, что ли, заплатишь ему? рѣзко прервалъ его Бовель.