-- Пип, сестра твоя уже раз двенадцать выходила искать тебя, она и сейчас затем же ушла.
-- Не может быть.
-- Да, Пип,-- и, что всего хуже, она взяла с собой "хлопушку".
При этом страшном Известии, я схватился за пуговицу своей жилетки и с отчаянием уставился на огонь в камине. "Хлопушкой" мы называли камышовую палку, которой сестра моя часто дубасила и меня, и Джо.
-- Пип, слышишь шаги? Это она идет. Спрячься-ка лучше, приятель, за дверь.
Я послушался его. Сестра моя, распахнув настежь дверь, заметила, что дверь не отворяется, как следует. Она тотчас же догадалась почему и, пи слова не говоря, начала усердно работать своей "хлопушкой" по моим плечам. Потом швырнула меня на Джо, который рад был всегда защитить меня, и потому, спокойно пихнув к камину, он заслонил меня своей огромной ногой.
-- Где ты шатался, обезьяна ты этакая?-- кричала она, топая ногами.
-- Я только ходил на пастбище,-- сказал я, садясь на стул и продолжая плакать и тереть рукой свое бедное тело.
-- На кладбище!-- говорила сестра.-- Если бы не я, давно бы ты там лежал. Тебя кто выкормил, а?..
-- Вы...-- отвечал я.