-- Хорошо, сказалъ онъ; -- что же дальше?
-- Путешествія наши продолжались еще два вечера. Я не выдержалъ; да мнѣ кажется, что и самый чугунъ не выдержалъ бы этого. Я слегъ въ постель; горячка сильно развилась во мнѣ.
Фердинандъ былъ взволнованъ и выпилъ больной глотокъ лимонада
-- Знаю, знаю: ни къ чему распространяться! отвѣчалъ старшій братъ, поднося къ губамъ стаканъ грогу. -- Ты очень былъ нехорошъ; я слышалъ это отъ Сетона, который выбрилъ тебѣ голову.
-- Едва только я поправился, какъ "Стрѣда" получила приказаніе отправиться назадъ, и я далъ клятву.
-- И взялъ залогъ, можетъ быть! возразилъ мичманъ, слегка искрививъ свои губы.
-- Нѣтъ! я рѣшился больше трудиться и меньше проводить время въ праздности. У насъ былъ славный морской наставникъ, и командиръ нашъ принадлежалъ къ числу рѣдкихъ морскихъ офицеровъ. Я предался наукамъ, и, какъ кажется, черезчуръ усердно, потому что снова слегъ въ постель. "Стрела", какъ тебѣ извѣстно, вполнѣ соотвѣтствовала своему названію, и мы черезъ пять недѣль были уже у береговъ Ямайки. Однажды вечеромъ, въ то время, какъ мы стояли на якорѣ въ Кингстонской бухтѣ, къ намъ явился Сетанъ, получившій степень доктора, и разсказалъ мнѣ то, чего долго не рѣшался открыть никому.
-- Что же бы, напримѣръ?
-- Что въ самый день моего отъѣзда изъ Лондона Джэмсъ Барберъ умеръ отъ ужаснаго припадка delirium tremens.
-- Бѣдный Джэмми! печально сказалъ старшій Фидъ, прибѣгая для утѣшенія къ своему стакану. -- Думалъ ли я, распѣвая твои веселыя пѣсни, что видѣлся съ тобой въ послѣдній разъ!