-- Да, сказалъ Редло.
-- Любовь, такая же какъ ея, продолжалъ призракъ: -- овладcла моимъ собственнымъ сердцемъ. Я былъ слишкомъ-бcденъ, чтобъ связать ея судьбу съ моею узами обcщаній или просьбъ. Я даже не смcлъ отважиться на роковое покушеніе; но еще больше усилилась борьба моей жизни, и я рcшился побcдить, во что бы ни стало и какъ бы ни стало. Мало-по-малу пробрался я чрезъ нижнія ступени скользкой лcстницы и ближе на нcсколько таговъ подошелъ къ вожделcнной цcли. Я работалъ и трудился до истощенія силъ. Моя сестра, нераздcльная спутница страдальческой жизни, всегда была со мною подлc замиравшаго огня въ каминc, при охладcвшемъ очагc. Прошла, наконецъ, послcдняя тревожная ночь, замерещился день -- и какія картины будущаго открылись предо мной!,
-- Я видcлъ ихъ въ огнc теперь, бормоталъ наважденный человcкъ: -- Онc возвращаются ко мнc вмcстc съ музыкой, вcтромъ, при мертвой тишинc ночной, при смcнc стараго года новымъ.
-- Картины моей собственной домашней жизни вмcстc съ тою, которая была вдохновеніемъ моихъ трудовъ, продолжалъ призракъ:-- Вотъ моя сестра дcлается женою моего друга, подучившаго наслcдство, и въ моемъ воображеніи рисуются картины нашей общей жизни, общаго счастія, картины золотыхъ цcпей, которыя въ-послcдствіи должны были связать насъ и дcтей нашихъ въ одну общую, лучезарную гирлянду.
-- И все это -- мечта, обманъ! сказалъ наважденный человcкъ: -- Не-уже-ли суждено мнc вcчно о нихъ помнить?
-- Мечта, обманъ! повторило привидcніе глухимъ голосомъ, продолжая измcрять его съ ногъ до головы, своимъ безжизненнымъ глазомъ: -- Мой другъ, мой вcрный, истинный другъ, владcвшій нераздcльно всcми тайнами души моей, сталъ между мной и центромъ этой таинственной системы моихъ надеждъ и отчаянной борьбы. Одинъ онъ завладcлъ ею и въ-дребезги разбилъ хрупкій міръ моихъ мечтаній. Моя сестра, вдвойнc любимая, вдвойнc обожаемая въ моемъ домc, увидcла наконецъ меня знаменитымъ и славнымъ, какъ-вдругъ весна ея жизни пресcклась и она...
-- Умерла! воскликнулъ мистеръ Редло; -- умерла безъ ропота и упрековъ, и послcдняя ея мысль была о братc.
Онъ замолчалъ и призракъ, не трогаясь съ мcста, продолжалъ измcрять его своимъ неподвижнымъ взоромъ.
-- Припомнилъ, началъ опять навожденный человcкъ послc продолжительной паузы:-- Да, припомнилъ такъ хорошо, что даже теперь послc многихъ лcтъ, когда эта дcтская любовь представляется мнc безразсудною и мечтательною, я еще думаю о ней съ величайшей симпатіей, какъ-будто она принадлежитъ моему младшему брату или сыну. Иной разъ я даже спрашиваю себя, когда и какъ впервые ея сердце обратилось къ нему, и какимъ чувствомъ ея сердце было проникпуто ко мнc. Глубоко было это чувство, я увcренъ. Но это ничего. Роковое несчастіе, рана отъ любимой руки и ни чcмъ незамcнимая потеря переживаютъ всc помыслы моей души.
-- Итакъ, сказалъ призракъ:-- я ношу въ себc самомъ печаль и оскорбленіе. Итакъ, я долженъ мучить и терзать самого себя вcчно. Итакъ, память сдcлалась моимъ проклятіемъ. О, еслибъ могъ я забыть свою печаль и оскорбленіе!.. Но почему же не забыть?