Независимо отъ этой сцены, другой птенецъ, нcсколько побольше прочихъ, но все-еще очень-маленькій, бродилъ по комнатc, перешатываясь со стороны на сторону, и его колcни значительно сгибались подъ тяжестію толстаго ребенка, котораго надлежало усыпить посредствомъ разнообразныхъ искусственныхъ эволюцій, придуманныхъ и счастливо прилагаемыхъ къ дcлу нcкоторыми чадолюбивыми фамиліями. Но увы! передъ глазами толстаго дcтища только-что открылась необозримая область созерцанія и бдительности, исключавшая всякую возможность сладостнаго покоя.
Младенецъ, о которомъ идетъ рcчь, былъ настоящій идолъ, Молохъ въ нcкоторомъ родc, и ему каждодневно приносилось въ жертву все бытіе старшаго братца. Характеристическая личность этого Молоха состояла преимущественно въ томъ, что онъ никогда, на одномъ мcстc, не могъ пробыть спокойно пяти минутъ сряду, и никогда не отправлялся на сонъ грядущій, какъ-скоро этого требовали отъ него. "Теттербеевъ-Ребенокъ" былъ столько же извcстенъ во всемъ околоткc, какъ почтальйонъ или трактирный мальчишка, разносившій обcденныя порціи. Онъ путешествовалъ отъ воротъ къ воротамъ, на рукахъ маленькаго Джонни Теттербея, и медленно сопровождалъ арріергардъ мальчишекъ, глазcвшихъ на шарманщика или заморскую обезьяну. На всемъ протяженіи длинной улицы не случалось во всю недcлю сколько-нибудь достопримcчательнаго происшествія или спектакля, въ которомъ бы не принималъ участія теттербеевъ-ребенокъ. Гдc бы ни вздумалось собраться для игры веселымъ ребятишкамъ, маленькій Молохъ непремcнно являлся въ ихъ среду, заставляя трудиться и пыхтcть братца Джонни, и гдc бы братецъ Джонни ни задумалъ постоять для собственной потcхи, толстый Молохъ принимался воевать, и немедленно стремился впередъ изо всcхъ своихъ силъ. Какъ-скоро Джонни собирался идти со двора, Молохъ засыпалъ, и требовалъ неусыпнаго надзора. Какъ-скоро Джонни хотcлъ остаться дома, Молохъ пробуждался и просился на-руки. Впрочемъ, братецъ Джонни былъ душевно убcжденъ, что Молохъ -- младенецъ безпорочный и ни съ кcмъ несравнимый въ цcломъ королевствc. Вполнc довольный приношеніемъ въ жертву собственной особы, онъ безропотно, какъ носильщикъ, путешествовалъ каждый день съ своею тяжестію, не имcя опредcленнаго пристанища для успокоеній. Итакъ, маленькій человcчекъ сидcлъ въ маленькой гостиной, употребляя безполезныя усилія читать газету среди домашней суматохи. Это былъ отецъ семейства и представитель фирмы, обозначенной надъ его миніатюрной лавкой подъ титуломъ: А. Теттербей и Компанія, Газетчики. Впрочемъ, собственно говоря, онъ былъ единственнымъ лицомъ, соотвcтствовавшимъ этому названію: Компанія была ни больше, ни меньше, какъ поэтическая отвлеченность, не имcвшая никакой дcйствительной личности.
Лавка Теттербея стояла на углу Іерусалимскаго-Переулка. На окнc ея съ великимъ эффектомъ были расположены разнообразныя литературныя новости, преимущественно изъ старыхъ газетныхъ иллюстрацій, представлявшихъ морскихъ и сухопутныхъ похитителей чужой собственности. Палки и мраморныя издcлія составляли равномcрно существенную статью въ торговлc господина Теттербея и Компаніи. Разъ когда-то были еще выставлены разнообразныя кандитерскія снадобья; но вскорc вcроятно оказалось очевиднымъ, что Іерусалимскій-Переулокь не имcетъ особенной нужды въ этихъ изящныхъ произведеніяхъ насущной жизни, и на окнc не осталось ничего, что бы имcло отношеніе къ этой коммерческой отрасли. Красовался одинъ только стеклянный фонарь съ разжиженною массой конфектъ, называемыхъ бычачьими глазами, которые растоплялись лcтомъ и замерзали зимою; но ни одинъ человcческій желудокъ ни въ какое время не могъ на нихъ имcть дcятельнаго притязанія, такъ-какъ вмcстc съконфектами надлежало кушать и стеклянный фонарь. Теттербей пробовалъ свои коммерческія способности во многихъ родахъ. Однажды вздумалось ему завести торговлю дcтскими игрушками, и поэтому на окнc магазина появились затиснутыя въ фонарь миніатюрныя восковыя куклы, съ переломленными руками и ногами, и опрокинутыми одна на другую такимъ-образомъ, что нога одной куклы путешествовала на головc другой. Торговалъ господинъ Теттербей и модными товарами по женской части, о чемъ ясно свидcтельствовали проволочныя фигуры для шляпокъ и чепцовъ, оставшіяся въ углу на окнc. Другой разъ пришло въ голову господину Теттербею, что табачная торговля можетъ равномcрно доставлять обильные способы для привольной жизни, и на этомъ основаніи, вывcска магазина украсилась изображеніемъ трехъ восточныхъ туземцевъ, занятыхъ потребленіемъ этого благовоннаго растенія: они сидcли и бесcдовали любезно другъ подлc друга, и одинъ изъ нихъ жевалъ табакъ, другой нюхалъ, третій курилъ; но изъ устъ ихъ, казалось, не выходило ничего, кромc мухъ. Напослcдокъ задумалъ Теттербей завести торговлю искусственными ювелирскими вещами, и поэтому на всеобъемлющемъ окнc появились дешевыя печати, карандаши и какая-то таинственная черная амулетка неизвcданнаго свойства, съ ярлычкомъ -- въ девять пенсовъ. Но въ этотъ часъ, Іерусалимскій-Переулокъ по-видимому не покупалъ подобныхъ вещей. Словомъ-сказать, господинъ Теттербей перепробовалъ свои силы во всcхъ возможныхъ родахъ и видахъ промышлености и торговли, и магазинъ подъ фирмой, "Теттербей и Компанія" пріобрcлъ заслуженную извcстность въ Іерусалимскомъ-Переулкc. Компанія, мы ужь сказали, была, въ-сущности дcла, идеальнымъ произведеніемъ творческой фантазіи безъ плоти и крови, безъ голода и жажды, безъ пошлинъ и налоговъ, и безъ юнаго семейства, требующаго хлcба. Мистеръ Теттербей былъ очень счастливъ съ такой Компаніей.
Но за-то его собственная, дcйствительная личность, по-временамъ, невыносимо страдала отъ присутствія цcлой коллекціи птенцовъ, недоростковъ и подростковъ, требовавшихъ не только каждый день насущнаго хлcба, но и безсовcстно-отнимавшихъ средства пріобрcтать насущный хлcбъ. На этотъ разъ, мистеръ Теттербей употреблялъ безполезныя усилія читать газету среди домашняго шума и гвалта. Выведенный изъ терпcнія, онъ бросилъ листъ, разсcянно посмотрcлъ вокругъ маленькой комнаты, какъ почтовой голубь, выбирающій дорогу, выбранилъ двухъ птенцовъ, пробcжавшихъ мимо и, наконецъ, послc нcкотораго размышленія, далъ толчокъ нянькc жирнаго Молоха.
-- Гадкій мальчишка! сказалъ мистеръ Теттербей: -- какъ тебc не стыдно своими шалостями мучить бcднаго отца, который трудится изъ-за васъ во весь зимній день, съ пяти часовъ утра? Братъ твой Адольф ъ не знаетъ себc покою ни днемъ, ни ночью, въ жаръ и въ холодъ, въ туманъ и сырую погоду; а ты, разбойникъ, утопаешь дома на лонc роскоши съ этимъ ребенкомъ, но въ благодарность за это, лишь только терзаешь своихъ бcдныхъ родителей! Гдc у тебя стыдъ и совcсть, негодяй ты этакой?
При этомъ вопросc, мистеръ Теттербей изъявилъ желаніе повторить толчокъ, но скоро одумался, и рука его, уже занесенная на беззащитнаго Джонни, вступила въ нормальное положеніе.
-- Батюшка! вопилъ Джонни: -- я вcдь не то что ничего не дcлаю; Салли, вы видите, кричитъ, и надо ее убаюкать. О, батюшка!
-- О, когда это прійдетъ моя маленькая жена! сказалъ мистеръ Теттербей успокоительнымъ тономъ, раскаяваясь, по-видимому, въ своей запальчивости: -- Вотъ только бы ей воротиться домой! Я рcшительно не могу управиться съ этой ватагой. У меня голова идетъ кругомъ. Какъ тебc не чувствовать благодарности къ своей нcжной матери за то, что она подарила вамъ такую хорошенькую, миленькую сестру?-- Теттербей указалъ на Молоха.-- Семеро мальчишекъ сряду и ни одной дcвочки: чего не вытерпcла бcдная мать, чтобъ обрадовать всcхъ васъ маленькою сестрою!. А вы еще ведете себя такъ, что голова моя идетъ кругомъ!...
Разнcживаясь больше и больше, мистеръ Теттербей, приведенный въ умилительное расположеніе духа, хотcлъ уже заключить въ отеческія объятія няньку Джонни, какъ-вдругъ дcйствительное преступленіе обратило на себя его вниманіе. Одинъ изъ маленькихъ шалуновъ съ пронзительнымъ крикомъ пробcжалъ мимо и очень-неучтиво задcлъ своего папашу, за что папаша немедленно наказалъ его достойнымъ образомъ и уложилъ въ постель. Шалунъ угомонился и зажалъ ротъ. Этотъ примcръ имcлъ могущественное, месмерическое вліяніе на другаго шалуна, работавшаго сапогами: онъ вдругъ заснулъ глубокимъ сномъ, хотя за минуту передъ тcмъ смотрcлъ во всc глаза и обнаруживалъ свою дcятельность энергическими жестами. Не пропалъ этотъ урокъ и для двухъ юныхъ архитекторовъ, которые поспcшно удалились въ смежный чуланъ и погрузились въ сладкій сонъ. Товарищъ преступника, пойманнаго на мcстc преступленія, также прошмыгнулъ въ свое гнcздо, и мистеръ Теттербей, совсcмъ неожиданно, увидcлъ вокругъ себя блаженную тишину...
-- Лучше не управится съ ними и моя маленькая жена! воскликнулъ мистеръ Теттербей, отирая потъ съ раскраснcвшагося лица: -- Я, право, желалъ бы, чтобъ она, въ нcкоторыхъ случаяхъ, умcла подражать моему примcру.