-- Пусть еще разъ болcзнь наложитъ на тебя свою убійственную руку, и чcмъ скорcе, тcмъ лучше! сказалъ химикъ, угрюмо осматриваясь вокругъ:-- Умри на этомъ мcстc, и пусть не знаетъ человcкъ, гдc истлcли твои кости!
-- Что вы со мной сдcлали? закричалъ студентъ, схватываясь за его черную шинель:-- Какую адскую перемcну вы произвели въ моей душc? какимъ проклятіемъ поразили вы меня? О, возвратите, если можете, меня самому-себc!
-- Возвратить его самому-себc! воскликнулъ Редло какъ помcшанный:-- Я зараженъ, отравленъ, зачумленъ, и ядъ моей души долженъ распространяться на весь человcческій родъ. Участіе, соболcзнованіе, симпатія -- для меня не существуютъ, и мое сердце превратилось въ камень. Эгоизмъ и неблагодарность всюду влачатся по моимъ пятамъ, и я столько же низокъ, какъ люди, которыхъ мое присутствіе обращаетъ въ злодcевъ: вся разница въ томъ, что я могу еще проклинать и ненавидcть этихъ злодcевъ.
Когда произносилъ онъ эти слова, молодой человcкъ еще крcпко держался за его шинель; по вдругъ онъ вырвался и побcжалъ съ лcстницы внизъ, и оттуда черезъ дверь на открытый ночной воздухъ, гдc вcтеръ дико завывалъ по всcмъ ущельямъ переулка, снcгъ валился хлопьями на рыхлую землю, луна тускло сіяла на омраченномъ горизонтc -- и всюду наважденный человcкъ слышалъ роковый приговоръ фантома: ступай на всc четыре стороны, и помни, что даръ, полученный отъ меня, ты долженъ раздавать! Повторялись эти слова завывающимъ вcтромъ, и они же шумно летcли съ облаковъ въ падающемъ снcгc.
Куда теперь идти, и для чего? онъ не зналъ, и не желалъ узнать, только бы дальше отъ людей, дальше отъ всего, что носитъ человcческій образъ. Перемcна, которую онъ чувствовалъ въ себc и сознавалъ, превратила для него шумныя улицы въ пустыню, и былъ онъ пустыней самъ для себя, и эта суетливая толпа съ ея житейской нуждой, погрязла передъ его глазами въ одной общей песчаной пустынc, гдc вcтеръ раздольно бушевалъ изъ края въ край, смcшивая все въ хаотическія груды. Еще не совсcмъ замерли въ его груди слcды прошедшей жизни; но понималъ несчастный химикъ, чcмъ онъ сталъ, и чcмъ становились другіе отъ соприкосновенія съ его прокаженной природой. Вотъ почему желалъ онъ быть одинъ.
Желалъ -- но вдругъ вспалъ ему на мысль тотъ чудовищный мальчишка, который прошмыгнулъ въ его кабинетъ. И вспомнилъ мистеръ Редло, что изъ всcхъ особъ, съ которыми приходилъ онъ въ соприкосновеніе послc роковой бесcды съ привидcніемъ, одинъ только этотъ полу-звcрь, полу-человcкъ не обнаружилъ признаковъ внезапной перемcны.
Несмотря на инстинктивное отвращеніе къ чудовищу, онъ рcшился отъискать его и на опытc извcдать, точно ли оно свободно отъ его проказы. Тутъ же возникла въ его тревожномъ духc совсcмъ другая мысль, побудившая отъискать мальчишку во что бы ни стало.
Не безъ труда сообразилъ онъ мcстность среди ночнаго мрака, и быстро направилъ свои шаги къ старой коллегіи, къ той ея части, гдc торчалъ обветшалый портикъ, и гдc мостовая была протоптана студентскими ногами.
Швейцарская квартира находилась подлc желcзныхъ воротъ, и образовывала частицу оконечности четыреугольнаго зданія. Снаружи примыкала къ нему небольшая галерея, откуда, какъ припомнилъ мистеръ Редло, стоило только заглянуть въ окно, чтобъ увидcть порядокъ въ расположеніи всей комнаты. Желcзныя ворота были заперты; но онъ просунулъ руку въ отверстіе калитки, и безъ труда отодвинулъ засовъ. Пробравшись такимъ-образомъ на широкій дворъ, онъ снова заперъ ворота, и прокрался въ галерею подъ самое окошко.
Огонь еще ярко горcлъ въ затопленномъ каминc, и около него образовался на полу свcтящійся кружокъ. Мистеръ Редло, скрываясь подъ окномъ, какъ робкій воръ, началъ свои наблюденія. Сначала показалось ему, будто въ комнатc не было никого, и будто зарево огня окрашивало только старыя бревна на потолкc и темныя стcны; но всматриваясь пристальнcе, онъ замcтилъ на полу предметъ своихъ поисковъ. Мальчишка свернулся въ клубокъ, какъ дикая кошка, и лежалъ безъ всякаго движенія. Мистеръ Редло быстро подошелъ къ дверямъ, отперъ и вошелъ.