-- О, совсcмъ ничего не думаю, мистриссъ Вилльямъ, возразилъ студентъ:-- Былъ я нездоровъ, это правда; вы суетились около меня, какъ-будто дcло шло о возвращеніи жизни какому-нибудь мертвецу, и это правда. Но вотъ, болcзнь прошла, и ужь надcюсь, съ вами намъ не воротить ее.
Съ этими словами онъ всталъ съ кушетки, холодно взялъ книгу и сcлъ за столъ.
Мистриссъ Вилльямъ наблюдала его въ этомъ положеніи до-тcхъ-поръ, пока улыбка совсcмъ не сбcжала съ ея кроткаго лица. Воротившись наконецъ къ тому мcсту, гдc была ея корзинка, она сказала ласковымъ голосомъ:
-- Мистеръ Эдмондъ, вы желаете остаться одни?
-- Я не вижу никакого повода удерживать васъ при себc, отвcчалъ студентъ.
-- Кромc развc... сказала мистриссъ Вилльямъ, указывая на свою работу.
-- О, на-счетъ этой занавcски! возразилъ студентъ съ оскорбительной насмcшкой: -- не стоитъ хлопотать, добрcйшая мистриссъ Вилльямъ.
Она поспcшила завернуть работу, и положила ее въ корзинку. Затcмъ, остановившись прямо передъ его глазами, такъ-что ему нельзя было отворотить отъ нея своихъ взоровъ, она сказала:
-- Если вы будете имcть во мнc нужду, я пріиду назадъ съ большою охотой. Когда вы имcли во мнc нужду, я считала себя счастливой, что могла быть для васъ полезной. Кажется, вы опасаетесь, что теперь, когда силы ваши поправляются, я могу васъ потревожить: напрасное опасеніе! Мои визиты должны были продолжаться до тcхъ только поръ, пока совершенно возстановится ваше здоровье. Вы ничcмъ мнc не обязаны, мистеръ Эдмондъ; но я съ своей стороны обязана съ благодарностію замcтить, что вы обходились со мной какъ съ лэди, и притомъ съ такою лэди, которую вы любите. Если вы подозрcвали, что я слишкомъ цcню свои мелкія услуги, состоявшія только въ томъ, что я убирала вашу комнату и подавала вамъ лекарства -- такое подозрcніе, смcю сказать, оскорбительно больше для васъ-самихъ, чcмъ для меня. Вотъ о чемъ я жалcю. Вотъ о чемъ я сcтую отъ всего моего сердца.
И она удалилась изъ комнаты съ невозмутимымъ спокойствіемъ и кротостію, сквозь которую не проглядывало и тcни негодованія или досады. Но будь она раздражительна, сварлива, бcшена, для студента это казалось бы все-равно: онъ съ безчувственнымъ хладнокровіемъ смотрcлъ на ея уходъ; но вдругъ по-видимому его лицо омрачилось тяжелою думой, когда Редло вышелъ изъ своей засады и остановился у дверей.