-- Я потерялъ способность припоминать печали, оскорбленія, и съ этимъ потерялъ все, что можетъ помнить человcкъ!
Трудно изобразить состраданіе, отразившееся при этихъ словахъ на лицc старика Филиппа. Его физіономія краснорcчивcе всего на свcтc говорила, какъ драгоцcнны такія воспоминанія для старческаго возраста. Онъ поспcшилъ придвинуть кресла къ мистеру Редло, и смотрcлъ на него съ болcзненной тоской.
Въ эту минуту вбcжалъ мальчикъ, и обращаясь къ мистриссъ Вилльямъ, закричалъ:
-- Какой-то человcкъ остановился здcсь въ другой комнатc. Я не хочу его видcть.
-- Кто бы это? спросилъ мистеръ Вилльямъ.
-- Тише! сказаіла мистриссъ Вилльямъ, и сдcлала знакъ, чтобъ старикъ и ея мужъ удалились въ другую комнату.
Когда они вышли, Редло хотcлъ подозвать съ себc мальчика.
-- Я не отойду отъ женщины, отвcчалъ мальчикъ, хватаясь за платье мистриссъ Вилльямъ: -- я люблю ее.
-- Люби ее сколько хочешь, сказалъ Редло улыбаясь, но и меня тебc бояться нечего. Я теперь очень-снисходителенъ и ласковъ, и особенно къ тебc, бcдное дитя.
Мальчикъ сначала упорно держался за спиною своей женщины, но уступая мало-по-малу увcщаніямъ, согласился подойти къ нему, и даже сcсть подлc его ногъ. Когда Редло положилъ свою руку на его плечо, и взглянулъ на него съ глубокимъ состраданіемъ, мальчикъ протянулъ свою другую руку къ мистриссъ Вилльямъ, которая въ эту минуту остановилась передъ химикомъ и сказала: