Нcкоторые говорили съ той поры, что онъ страдалъ только отъ собственной мечты, созданной его разстроеннымъ воображеніемъ; другіе думали, что онъ встрcтилъ демона въ пылающемъ каминc, въ глухую зимнюю ночь, когда сидcлъ въ своихъ креслахъ, погруженный въ ученыя соображенія; нашлось и такіе, которые увcряли, что привидcніе олицетворяло только его собственныя мрачныя мысли, и что мистриссъ Вилльямъ была только воплощеніемъ его здравомыслія. Я отъ себя ничего не скажу...
Кромc, однакожь, вотъ чего. Когда они были собраны въ большой старинной залc, освcщенной только огнемъ, разведеннымъ въ каминc, тcни еще разъ повыкрались изъ своихъ сокровенныхъ мcстъ, и заплясали вокругъ комнаты, показывая дcтямъ странныя лица и гримасы на стcнахъ, и постепенно превращая привычные для нихъ предметы въ дикія и фантастическія фигуры. Но былъ въ этой залc одинъ предметъ, не искаженный тcнью, и на который обращали постоянное вниманіе и мистеръ Редло, и мистриссъ Вилльямъ съ ея супругомъ, и старикъ Филиппъ, и студентъ Лангфордъ съ его прекрасной невcстой. Это -- степенный джентльменъ, съ длинной бородою и съ вcнкомъ изъ остролистника вокругъ головы. Казалось былъ онъ живъ на своемъ портретc, отражавшемъ зарево камина, и слышались изъ устъ его слова:
"Просвcти, Боже, память мою."
Перев. И. Веденскій.
"Отечественные Записки", No 4, 1849