СВЯТОЧНЫЙ РАЗСКАЗЪ ДИККЕНСА.
I.
ПРИНЯТЬ НЕМЕДЛЕННО.
Я странствующій торговецъ -- Чипъ-Джекъ {Cheap-Jacks или Cheap-Johns (дешевые Джеки или дешевые Джоны) -- странствующіе по ярмаркамъ краснобаи-торгаши и продавцы съ аукціона разныхъ мелочныхъ товаровъ. Предлагаемому къ продажѣ предмету они назначаютъ чрезвычайно высокую цѣну и постепенно сбавляютъ ее, пуская при этомъ въ дѣло потоки грубаго краснорѣчія и остроумія. Пр. пер. } и моего отца звали Виллумъ Мериголдъ. При жизни его нѣкоторые предполагали, что имя его было Вильямъ, но онъ всегда утвердительно говорилъ: нѣтъ -- меня зовутъ Виллумъ. Я смотрю на такое обстоятельство такъ: если въ свободной странѣ не всегда человѣку позволяютъ знать свое имя, то какъ можетъ его знать человѣкъ въ странѣ рабства? Если же для доказательства обратиться къ метрическимъ спискамъ, то ничего не выйдетъ, потому что Виллумъ Мериголдъ появился на свѣтъ и исчезъ съ него до существованія метрическихъ списковъ. Да если бы они и существовали до него, то въ той сферѣ, въ которой онъ вращался, врядъ ли кто сталъ бы справляться съ ними. Я родился на большой дорогѣ королевы, но она въ то время называлась большой дорогой короля. Отецъ мой призвалъ доктора для поданія помощи моей матери, при появленіи моемъ на свѣтъ -- на общемъ выгонѣ; и вслѣдствіе того, что докторъ былъ очень добрый джентльменъ, и взялъ въ вознагражденіе только одинъ чайный подносъ, меня назвали докторомъ, изъ благодарности и въ честь его. И такъ, имѣю честь рекомендоваться: докторъ Мериголдъ.
Въ настоящее время я человѣкъ среднихъ лѣтъ, крѣпкаго сложенія, хожу въ штиблетахъ, въ камзолѣ съ рукавами, затяжки котораго всегда у меня лопались. Поправляйте ихъ какъ угодно, онѣ все-таки будутъ лопаться, какъ скрипичныя струны. Вы конечно бывали въ театрѣ, и видѣли, какъ одинъ изъ скрипачей настраиваетъ свою скрипку, прислушивается къ ней, какъ будто она ему повѣряетъ по секрету, что ей кажется, что въ ней все еще что-то не такъ, и послѣ того вдругъ лопается. То же самое можно сказать о моемъ камзолѣ, на сколько камзолъ и скрипка могутъ быть похожи другъ на друга.
Я предпочитаю бѣлую шляпу всякой другой и люблю, чтобы платокъ не былъ плотно затянутъ на шеѣ. Любимая моя поза -- сидѣть. Изъ драгоцѣнныхъ украшеній мнѣ нравятся только перламутровыя пуговицы. Теперь я передъ вами весь на лицо.
На основаніи того, что докторъ, присутствовавшій при моемъ рожденіи, получилъ въ подарокъ чайный подносъ, вы догадаетесь, что и отецъ мой былъ тоже Чипъ-Джекъ. Вы не ошиблись. Онъ этимъ и былъ.
А красивый былъ подносъ. На немъ была изображена дама., поднимающаяся по извилистой холмистой тропинкѣ къ маленькой церкви. Два лебедя тоже зашли сюда съ тѣмъ же намѣреніемъ.
Я часто видѣлъ этотъ подносъ, послѣ того какъ сдѣлался невинно улыбающеюся (или вѣрнѣе плачущею) причиною того, что онъ занялъ мѣсто въ пріемной комнатѣ доктора, на столѣ около стѣнки.
Когда отецъ мой и мать бывали въ той сторонѣ, я всегда просовывалъ голову (я слыхалъ отъ моей матери, что въ то время голова моя была бѣлокурая, хотя теперь вы бы не отличили ее отъ половой щетки,-- пока не добрались бы до рукоятки, и тогда увидали бы, что это я) -- въ дверь доктора, который всегда былъ радъ меня видѣть и говаривалъ: "а, товарищъ, практикантъ! Войди, маленькій докторъ медицины. Какого ты мнѣнія о шести пенсахъ?"