-- А если они не захотят, -- возразила его жена, -- и не станут платить ни своей кровью и ни еще чем-нибудь?
Наступило мрачное молчание.
-- Так, значит, ты больше не любишь меня, Элис? -- спросил подполковник.
-- Редфорт! Я навеки твоя, -- ответила его жена.
-- Так, значит, ты больше не любишь меня, Нетти? -- спросил пишущий эти строки.
-- Тинклинг! Я навеки твоя, -- ответила моя жена.
Мы все четверо расцеловались. Да не поймут меня превратно непостоянные сердца. Подполковник поцеловал свою жену, а я свою. Но ведь дважды два -- четыре.
-- Мы с Нетти обдумали наше положение, -- печально промолвила Элис. -- Со взрослыми нам не справиться. Они над нами смеются. Кроме того, они теперь все переделали по-своему. Вот, например, вчера крестили маленького братца Уильяма Тинклинга. И что же? Пришел ли на крестины хоть один король? Отвечай, Уильям.
Я сказал "нет"; разве только под видом двоюродною дедушки Чоппера.
-- А королева пришла?