-- До свиданья! -- сказалъ Скруджъ.
-- Но, нѣдь мнѣ ничего не надо отъ васъ, я ничего у васъ не прошу,-- почему же мы не можемъ быть друзьями?
-- До свиданья! -- повторилъ Скруджъ.
-- Мнѣ отъ всей души жаль, что вы такъ упрямы. Между нами никогда не было никакой ссоры, виновникомъ которой являлся бы я. Ради праздника я и теперь протянулъ вамъ руку и сохраню праздничное настроеніе до конца. Съ праздникомъ, дядя, съ праздникомъ!
-- До свиданья! -- сказалъ Скруджъ.
-- И съ счастливымъ новымъ годомъ!
-- До свиданья! -- сказалъ Скруджъ.
Однако племянникъ вышелъ изъ конторы, такъ и не сказавъ ему ни единаго непріятнаго слова. Въ дверяхъ онъ остановился, чтобы поздравить и писца, который, хотч и окоченелъ, былъ все-таки теплѣе Скруджа и сердечно отозвался на привѣтствіе.
-- Воть еще такой же умникъ, -- проговорилъ Скруджъ, услыша это,-- господинъ съ жалюваніемъ въ пятнадцать шиллинговъ въ недѣлю, съ супругой, дѣтками, радующійся праздникамъ! Я, кажется, переселюсь въ Бедламъ!
А писецъ, затворяя дверь за племянникомъ: Скруджа, впустилъ еще двухъ господъ. Это были почтенные, прилично одѣтые люди, которые, снявъ шляпы, вошли въ контору съ книгами и бумагами и вѣжливо поклонились.