-- Это совершенно вѣрно,-- сказала прачка.-- Но, кажется, никто не воспользовался этимъ правомъ въ большей степени, чѣмъ онъ.
-- Ну, чего вы таращите глаза другъ на друга, точно другъ друга боитесь? Кто знаетъ объ этомъ? Кажется, намъ нѣтъ смысла строить другъ другу каверзы.
-- Конечно,-- сказали въ одинъ голосъ Дильберъ и слуга гробовщика.-- Конечно!
-- Ну, и отлично,-- воскликнула женщина.-- Довольно объ этомъ. Кому станетъ хуже отъ того, что мы кое-что взяли? Не мертвецу же!
-- Разумѣется,-- сказала Дильберъ, смѣясь.
-- Если этотъ скаредъ хотѣлъ сохранить всф эти вещички послѣ смерти,-- продолжала женщина,-- то почему при жизни онъ никому не дѣлалъ добра: вѣдь если бы онъ былъ подобрѣе, навѣрное нашелся бы кто-нибудь, кто приглядѣлъ-бы за нимъ при кончинѣ, не оставилъ бы его одинокимъ при послѣднемъ издыханіи.
-- Нѣтъ словъ справедливѣе этихъ! -- сказала Дильберъ.-- Вотъ и наказаніе ему.
-- Было бы даже лучше, если бы оно было потяжелѣе! -- отвѣтила женщина.-- Оно и было бы таковымъ, повѣрьте мнѣ, еслибы только я могла забрать еще что-нибудь. Развяжите узелъ, старикъ Джо и назначьте цѣну за вещи. Говорите на чистоту. Я не боюсь того, что вы развяжете мой узелъ первымъ, а они увидятъ содержимое его. Кажется, мы довольно хорошо знаемъ занятья другъ, друга, еще и довстрѣчи здѣсь. Въ этомъ нѣтъ грѣха. Развязывайте узелъ, Джо.
Но деликатность ея сотоварищей не позволила этого, и человѣкъ въ черной полинявшей парѣ отважился первымъ показать награблвивую добычу: ея было немного. Одна или двѣ печати, серебряный карандашъ, пара запонокъ и дешевенькая булавка для галстука -- вотъ и все! Старикъ Джо разсматривалъ и оцѣнивалъ каждую вещь въ отдѣльности, мѣломъ записывая на стѣнѣ сумму, которую разсчитывалъ дать за каждую вещь.
Кончивъ дѣло, онъ, подвелъ итогъ.