И снова ему показалось, что призракъ смотритъ на него.
-- Есть ли хоть одинъ человѣжъ въ городѣ, который сожалѣетъ о кончинѣ этого несчастнаго?-- спросилъ Скруджъ, изнемогая. -- Покажи мнѣ такого, духъ.
Призракъ раскинулъ передъ нимъ на мгновеніе черную мантію, подобно крылу, и, открывъ ее, показалъ комнату при дневномъ свѣтѣ, комнату, гдѣ была мать съ дѣтьми. Она тревожно ожидала кого-то, расхаживая взадъ и впередъ по комнатѣ и вздрагивая при малѣйшемъ звукѣ, смотря то въ окно, то на часы. Несмотря на всѣ усилія, она не могла приняться за иглу и едва переносила голоса играющихъ дѣтей.
Наконецъ, услышавъ давно ожидаемый стукъ, она поспѣшно подошла къ двери и встрѣтила своаго мужа. Это былъ еще молодой человѣкъ, но лицо его уже носило отпечатокъ утомленія, заботъ и горя. Выраженіе его лица свѣтилось, какою-то радостью, которой онъ, повидимому стыдился, которую онъ старался подавить. Онъ сѣлъ за обѣдъ, подогрѣвавшійся для него, и когда она, послѣ долгаго молчанія, нѣжно спросила, какія новости, онъ, казалось, затруднился, что отвѣтить.
-- Хорошія или дурные?-- спросила она, желая вывести его изъ этого затрудненія.
-- Дурныя,-- отвѣтилъ онъ.
-- Мы разорены въ конецъ?
-- Нѣтъ, еще осталась надежда, Каролина.
-- Если онъ смилостивится, -- сказала пораженная женщина,-- то, конечно, еще не все пропало, если бы случилось такое чудо, осталась бы нѣкоторая надежда.
-- Ему уже теперь не до того: онъ умеръ,-- сказалъ ея мужъ.