Казалось, рука дрогнула -- въ первый разъ.
-- Добрый духъ,-- продолжалъ Скруджъ, стоя передъ нимъ на колѣняхъ.-- Ты жалѣешь меня. Не лишай же меня вѣры въ то, что я еще могу, исправившись, измѣнить тѣни, которыя ты показалъ мнѣ!
Благостная рука снова дрогнула.
-- Всѣмъ сердцемъ моимъ я буду чтить Рождество, и воспоминаніе о немъ буду хранить въ сердцѣ круглый годъ! Я буду жить прошлымъ, настоящимъ и будущимъ! Воспоминаніе о духахъ будетъ всегда живо во мнѣ, я не забуду ихъ спасительныхъ уроковъ. О, скажи мнѣ, что я еще могу стереть начертанное на этомъ камнѣ!
Въ отчаяніи Скруджъ схватилъ руку призрака. Тотъ старался высвободить ее, но Скруджъ держалъ ее настойчиво, крѣпко. Но духъ оттолкнулъ его отъ себя. Простирая руки въ послѣдней мольбѣ, Скруджъ вдругъ замѣтилъ какую-то перемѣну въ одѣяніи духа.. Духъ сократился, съежился,-- и Скруджъ увидѣлъ столбикъ своей кровати.
Строфа V.
Эпилогъ.
Да, это былъ столбикъ его собственной кровати. И комната была его собственная. Лучше же всего, радостнѣе всего было то, что будущее тоже принадлежало ему -- онъ могъ искупить свое прошлое,
-- Я буду жить прошлымъ, настоящимъ и будущимъ! -- повторялъ Скруджъ, слѣзая съ кровати.-- Въ моей душѣ всегда будетъ живо воспоминаніе о всѣхъ трехъ духахъ. О, Яковъ Марли! Да будутъ благословенны небо и Рождество! Я произношу это на колѣняхъ, старый Марли, на колѣняхъ!
Онъ былъ такъ взволнованъ и возбужденъ желаніемъ поскорѣе осуществить на дѣлѣ свои добрыя намѣренія, что его голосъ почти отказался повиноваться ему. Лицо это было мокро отъ слезъ,-- вѣдь онъ такъ горько плакалъ во время борьбы съ духомъ.