-- Нет нужды, -- говорила она тихим голосом, -- нет нужды, -- вам -- по крайней мере! Другая страсть заменила вашу, перед другим идолом преклонилась ваша душа.
-- Перед каким это идолом? -- спросил Скрудж.
-- Перед золотым тельцом.
-- И вот людская справедливость! -- вскрикнул он. -- Ничего люди так жестоко не преследуют, как бедность, и ни против чего так не ожесточаются, как против желания разбогатеть.
-- Вы слишком боитесь общественного мнения, -- так же нежно продолжала молодая девушка: -- вы пожертвовали лучшими вашими надеждами, -- для избежания позорного светского приговора. Была я свидетельницей, как ваши благороднейшие стремления стирались одни за другими, -- всё в жертву единственной вашей страсти: корысти. Правда?
-- Так что же? Положим, что я умнею с годами... Для вас-то я всё тот же!
Она покачала головой.
-- Разве я изменился?
-- У нас давнишние обязательства... Скрепили мы их, бедняги, оба -- довольные убогим жребием, и оба выжидали случая устроиться. Вы очень изменились с тех пор...
-- Да ведь я тогда был ребенком, -- нетерпеливо заметил Скрудж.